— Прозрачно намекаю, что вы должны сейчас меня разубедить, — голос мамы становится недовольным. — Говорите, что всё вкусно.
— Да, мам, очень вкусно… — обескураженно отвечаю я. — Как и всегда.
— Отличные котлеты, — Адам кидает на меня озадаченный взгляд.
— Я чуток изменила рецепт, — мама расцветает улыбкой. — Люблю иногда поэкспериментировать.
— Эксперимент удался, — подтверждает Адам.
— Добавки?
А вот это коварная ловушка. Если откажется, то его комплименты станут пустыми. Мама не то, чтобы затаит обиду, но пометочку в своей воображаемой тетрадочке сделает.
И, наверное, отказ от котлеты перевесит то, что Адам сейчас не свободен.
— Не откажусь, — Адам выдерживает прямой взгляд моей мамы.
Мама подкидывает ему в тарелку две котлеты и возвращается за стол, а затем сбрасывает с моей головы капюшон:
— Ты прям как пацан какой-то. Злой пацан-карманник.
— Мам, — поскрипываю зубами о вилку."
"Мы все замираем, когда приоткрывается дверь и на кухню бесшумно проскальзывает сонный и босой Ваня. Косит подозрительный и любопытный взгляд на Адама, который застыл с куском котлеты у открытого рта, шлепает мимо него и неуклюже забирается на меня маленькой обезьянкой в смешной пижаме с разноцветными мышатами.
— Мама… — обнимает меня, прижимается и зевает. — Мамуля.
Сердце тает и растекается нежностью. Я целую сына висок, поглаживаю по спине и тихо спрашиваю:
— Почему не спишь?
Он такой теплый, уютный и сладкий, что хочется плакать от умиления.
— Не хочу…
Вот сейчас у мамы в круглых глазах проскальзывает паника.
Ваня тянется к моей тарелке, подхватывает пальчиками кусочек котлетки, возюкает в пюре и отправляет в рот. Жует, причмокивает, облизывает пальцы и опять прижимается ко мне.
Молчание становится густым, как кисель.
Сонно и недоуменно смотрит на Адама, опять зевает и спрашивает:
— Кто это?
Глава 9. Есть идеи?
АдамЧестно, я не знаю, чем руководствовался, когда решил явиться в скромную двухкомнатную квартиру к Миле. Во мне взыграло, упрямство и злость. Она меня обманула, скрыла ребенка, которого я до этого самого момента представлял абстрактно.
И вот он деловито проходит мимо, шлепая босыми ногами, взбирается на Милу, обнимает ее и зевает. Он реален. Это не фотография с милой моськой.
У меня есть сын. Сонный и в смешной пижаме. И Мила — мать. Она уже не девочка, не студентка, а молодая мама.
— Кто это?
Понимаю, что я для маленького Вани чужой и незнакомый дядька, и на меня опять накатывает злость вместе с разочарованием.
