Я — папа, и у меня на руках — мой сын.
Да, я не нянчил его младенцем и не менял ему подгузники. И сейчас меня это не злит до скрежета зубов, потому что…
Потому что испуганная и обиженная студентка, которая столкнулась со лжецом, сохранила жизнь нашего ребенка и растила его в любви.
У двери оглядываюсь, и Мила торопливо смахивает слезу с щеки. Вскидывает подбородок, сглатывает и напряженно улыбается.
— Почему мама плачет? — бубнит в мое плечо Ваня.
— Это от переизбытка чувств, — торопливо шагает к двери и распахивает ее.
— Вы… — она вздыхает, — очень милые сейчас.
— Я тоже могу поплакать? — тихо спрашивает Ваня.
— Конечно.
Минутное молчание, и разочарованный вздох:
— Не получается.
— В другой раз обязательно получится, — ободряюще похлопываю его по спине. — И не один раз.
— Я знаю, — опять тяжело вздыхает, как маленький старичок, умудренный долгими годами жизни. — Я много плачу. Это плохо?
— Нет, — серьезно отвечаю я.
— Меня тогда будут называть плаксой.
— Кто такое скажет, тому сразу в глаз.
— Адам! — возмущенно шепчет Мила.
— Я однажды подрался, — честно признается Ваня. — На футболе.
— Что? — охает Мила.
— Но несильно, — Ваня понижает голос до шепота. — Меня Даня дураком назвал, а я ему не в глаз, а в живот… Ногой.
— Тоже неплохо, — хмыкаю я. — И очень доходчиво.
— Адам, — шипит Мила. — Так нельзя.
— Потом тренер нас заставил мириться…
Медленно выдыхаю из себя ревность к тренеру Вани. Это его работа — возиться с малышней и мячами, и он не стал и не станет заменой меня.
— Я тут подумал, — едва слышно отзываюсь я. — Надо бы с твоим тренером познакомиться.
Глава 51. Мы в процессе
МилаРаньше у Вани были только я и мама.
Теперь у него есть еще трое близких людей.
Стою и наблюдаю за тем, как новые бабушка и дедушка тискают его и как он смущается, улыбается и с детским восторгом принимает объятия.
Его семья стала больше.
— Ревнуешь? — тихо спрашивает Адам и косит на меня взгляд.
Я молча признаю, что все эти годы скучала по Адаму и что лелеяла надежду на случайную встречу с ним.
И я хотела, чтобы он знал, что он стал отцом и поэтому оставила ежедневник на столе.
Неосознанно.
— Ваня счастлив, — шепчу я. — Это же сколько на него внимания свалилось.
Перевожу взор на Алексея, который терпеливо ждет мою маму у машины в сторонке. Он, конечно, делает вид, что отстранен и невозмутим, но я замечаю его беглые и заинтересованные взгляды на маму.
— Никогда бы не подумал, что мой водитель такой ловелас, — хмыкает Адам.
