Тот покачивался, не сопротивлялся, тоскливо смотрел вдаль.
– В телегу его, – распорядился Михалыч.
Полицаи схватили лейтенанта за шиворот, поволокли к повозке. С нее спустился скалящийся возница. Совместными усилиями они перевалили парня в подводу, парой ударов утрамбовали в копну сена, стали доставать курево, защелкали зажигалками.
– А я давал приказ курить? – осведомился усач. – Что за народ, дисциплины никакой! Марш в лес! Осмотрите там все вблизи опушки, да шибко не углубляйтесь. Подождем народ. А чего физиономии такие кислые? Выполнять, соколики!
– Есть, господин гауптвахмистр! – пробурчал долговязый полицай.
Они стащили с плеч автоматы и потащились к лесу.
Михалыч проводил их глазами и удрученно покачал головой. Дескать, наградил же Господь работничками. Он вразвалку потащился к подводе. Возница уселся на свое рабочее место, сладко зевнул и закрыл глаза.
Михалыч приблизился к телеге и ехидно уставился на пленника. Лейтенант Красной армии пытался приподняться, взгляд не прятал.
Старший полицай глумливо оскалился, подмигнул ему, стиснул кулак, зачем-то подул на него. В итоге он передумал бить, растопыренной пятерней схватил пленника за голову, швырнул в сено, отвернулся и стал закуривать.
Двое полицаев уже блуждали по лесу, перекликались. Сучья хрустели у них под ногами.
Атака была стремительной! Разведчики поднялись одновременно и бросились вперед. Та же стометровка, только с препятствиями! Половину пути они пробежали вообще незамеченными. Потом Михалыч начал оборачиваться.
Возница что-то почувствовал, открыл глаза и завертел головой. Крикнуть они не успели, не говоря уж о том, чтобы воспользоваться оружием.
Глеб стрелял из «нагана» с навернутым глушителем, бил навскидку, ударяя после каждого выстрела по курку подушечкой левой ладони. О том, что глушитель на такую скорострельность не рассчитан, ему даже думать не хотелось. Рядом с ним несся Пастухов, тоже палил из «нагана».
Возница подавился криком, слетел с телеги и покатился в кювет.
Михалыч вытаращил глаза, стал белым, как привидение. Первая пуля попала ему в ключицу, перерубила кость. Вторая ударила в район щитовидной железы, третья – в горло.
В голове у Шубина возникла удручающая мысль о том, что глушитель теперь придется выкинуть.
Господин гауптвахмистр тоже покатился в кювет, даже пикнуть не успел.
Из телеги недоуменно пялился связанный лейтенант. Потом он вдруг задрожал, стал извиваться, перебросил ноги на борт подводы.
