Очевидно, Глинский и Пастухов добрались до места и не оставили фашистским воякам ни единого шанса. Пальба заглушала их отчаянные крики. Кому же хочется умирать?
Шубин побежал, прижимаясь к обрыву. Ноги его тонули в липком месиве из песка и ила. Осталось уже немного.
Офицер свалился на него как снег на голову, сбил с ног, ударил под дых, но и сам не устоял. Противники совершили кувырок и оказались в воде. Купаться в этот день они не планировали.
Шубин захлебнулся, кашлял, паника металась в его голове. Немец оказался сверху.
Глеб практически погрузился в воду, впрочем, ненадолго. Страх удвоил его силы. Он бил врага по ребрам, отчаянно, с нарастающей частотой, изворачивался, чувствовал, что еще мгновение, и вода польется в легкие, а это конец.
Немец хрипел, что-то бормотал и наконец не выдержал. Ребра не стальные. Он взвыл как белуга и разжал хватку.
Шубин резко распрямился и двинул немцу в челюсть. Фиолетовые круги плясали перед его глазами, ему не хватало кислорода. Драться в таких условиях – то еще удовольствие.
Он пересилил себя, глубоко вздохнул и схватил соперника за шиворот. Тот пребывал в трансе, блуждали воспаленные глаза. Оба с ревом подскочили, разбрызгивая воду, бросились друг на друга.
Резкая боль пронзила бровь Глеба. Он пропустил удар, но противнику досталось больше. Тот получил кулак в сломанное ребро и чуть не потерял сознание. Фашист орал как оглашенный. Шубин схватил его за ворот и резко оттолкнул от себя. Эсэсовец ударился спиной, стал сползать на землю, сделал попытку приподняться, но ноги отказали.
Рука немца потянулась к ножу в чехле на правом боку, выдернула его, здоровый, острый. На закаленной стали поблескивали лучики солнца.
Враг оскалился и прохрипел:
– Ну, давай же, русская свинья, подходи!
– Ладно, подожди минутку, господин офицер, – пробормотал Шубин, поднял свой автомат, который, слава богу, оказался не в воде, и ударил немца прикладом в висок.
Тот потерял сознание. Голова его откинулась. Глебу показалось, что сейчас она сорвется с позвонков и покатится в озеро.
Усталость была нечеловеческой, Шубин повалился рядом с офицером, закрыл глаза.
– Товарищ старший лейтенант, вы здесь? – В обрыв скатился красноармеец Бердыш, загремел в воду, ругнулся, стал из нее выбираться. – Вы живы, это здорово! Поймали-таки своего упыря. Все кончено, товарищ старший лейтенант, всех ухлопали! Двое хотели в плен сдаться, поняли, что проиграли, но мы не стали их брать. Куда нам этот прицеп?
– Молодцы, парни! Я сейчас подойду.
