Угомонились куры на насестах, перестали лаять собаки. За окнами дома старосты горели свечи, по двору сновали размытые тени. У сарая, где содержались пленные, мерцали огоньки сигарет. Если прислушаться, то можно было различить далекие голоса.
– Подождем еще немного, товарищ старший лейтенант, – сказал Малинович. – Ведь не будут они всю ночь бдить вокруг сарая, прикорнут обязательно, и к бабке не ходи.
Именно на это разведчики и уповали. Немцы засветло не приехали. Может быть, не все так плохо? Ночью они точно не приедут, немцы не такие.
Ночь была глухая, облака затянули небо, порывами дул ветер, теребил бурьян.
Бердыш продолжал метаться в бреду. Он выбыл из строя, похоже, навсегда. Это следовало признать.
Глеб склонился над ним и спросил:
– Максим, ты полежишь один? Не переживай, мы по делам отлучимся. Позднее тебя заберем, все в порядке будет.
– Конечно, товарищ командир, работайте, – прошептал боец. – Я в порядке, позднее к вам присоединюсь. Не думайте про меня, делайте дело.
Тоска сжимала горло Шубина.
Он понимал, что нереально вытащить из этой клоаки всех троих – Бердыша, генерала, повариху. Однако жертвовать кем-то старший лейтенант не собирался.
К часу ночи часовые у сарая не подавали признаков жизни.
Красноармейцы сползли с косогора, погрузились в густую траву, поползли по-пластунски. В районе пруда Шубин не выдержал, побежал, сгибаясь до земли. Камыши в этом месте прикрывали его. Он повалился в траву, прислушался. Подчиненные повторили его движения, залегли, всматривались в темноту.
У сарая кто-то присутствовал, выделялся смутный силуэт, потом пропал. Мрак сожрал человека.
Дальше разведчики ползли, стараясь не шуметь. Пруд остался слева. В нем водилась рыба, изредка всплескивала. Что-то затрещало у сарая, прогнулись доски. Шубин застыл, повернул голову. Во мраке выделялись два невнятных бугорка.
Разведчики действовали грамотно, уже усвоили мудреную науку. С этими парнями не пропадешь. Только вот почему их так мало?
Полицай поднялся с завалинки, убрался за угол. Оттуда донеслись глухие голоса.
В сарае раздавался храп. Похоже, генералу Власову надоело терзаться, и он решил вздремнуть перед днем грядущим.
Полицаи были недовольны. Почему они не спят, а этот жердина-партизан дрыхнет без задних ног в обнимку со своей бабой? Их голоса сделались явственнее, а потом затихли. Наверное, они тоже прилегли отдохнуть.
Красноармейцы ползли медленно, просочились через плетень, снова рассредоточились. Справа от командира держался Ленька Пастухов.
