Он заговорил снова:
— Давайте поставим все на свои места, если не возражаете. Ваша мать говорила вам, что я нехороший человек, и не рекомендовала даже находиться поблизости от меня. Так?
Дафна кивнула.
— Тогда почему вы столь долго пребываете в моем обществе, да еще в одиночестве, без свидетелей?
Дафна не сразу нашлась что ответить, но потом ткнула пальцем в тело Найджела:
— А он?
— Ну, его можно сбросить со счетов. И поэтому…
Саймону, к его собственному удивлению, начинала нравиться эта игра. Нравились мгновенные изменения на лице Дафны: ирония, раздражение, гнев, легкая растерянность, почти испуг — и снова улыбка, ирония…
— И поэтому… — повторила его слова Дафна.
— Поэтому можно прийти к выводу, что мы с вами вопреки пожеланиям вашей матушки уже долгое время находимся с глазу на глаз.
— Не считая Найджела, — упрямо напомнила она.
Саймон мельком взглянул на него, но созерцать малоподвижное тело было менее приятно, чем смотреть на Дафну.
— Я почти уже забыл о нем, — признался он. — А вы?
Дафна не ответила, однако беспокойный взгляд, который она кинула на Найджела, говорил сам за себя.
Саймон чувствовал, что заигрался, пора заканчивать словесный поединок, сражение взоров, но он не мог, не хотел положить этому конец. Конечно, он понимал: никакого продолжения быть не может, он никогда не посмеет проявить какую-либо настойчивость в действиях, да что настойчивость — даже не вполне осторожную фразу по адресу сестры Энтони… И все же хотел продолжения. Какого? Ну, хотя бы что-то предпринять с ее незадачливым ухажером.
Угораздило же его так напиться в доме у суровой блюстительницы нравов леди Данбери.
И все же он не мог отказать себе в удовольствии еще немного подразнить эту милую девушку: она так дьявольски соблазнительно округляет глаза, приоткрывает губы в ответ на его благоглупости.
Он наклонился к ней и произнес:
— Я знаю, что сказала бы сейчас ваша матушка.
— Что же? — вызывающе спросила Дафна.
Судя по всему, ей тоже отнюдь не была неприятна их игра.
Саймон позволил себе слегка коснуться пальцем ее вздернутого подбородка, когда ответил:
— Она предупредила бы вас, что нужно быть очень и очень осторожной. — Чуть помедлив, он прибавил:
— Бояться каждого моего движения.
Как Саймон и предполагал, глаза ее широко раскрылись, но губы, наоборот, сжались, она слегка приподняла плечи… и вдруг разразилась громким смехом. Прямо ему в лицо.
— Вы… вы… — проговорила девушка, немного успокоившись, — правда очень забавны.
