— Д-дорогая мисс Бриджертон, — продолжил Саймон, — я не могу поверить этой характеристике.
— Придется, милорд. Об этом даже сообщили сегодня в газетах.
— Неужели в «Таймс»? — воскликнул он с комическим ужасом.
— Нет, в газете Уислдаун.
— Уисл… что? — переспросил он. — Это новая популярная газета?
— Ах, да, вы ведь только-только вернулись в Лондон и еще многого не знаете. Но вам придется познакомиться с этой газетой, хотя это всего-навсего листок со сплетнями, зато из нашей жизни. И весьма интересными.
— Мисс Бриджертон, — сказал Саймон решительно, — пускай Найджел еще немного поспит, постепенно приходя в себя, а вы тем временем просто обязаны рассказать мне об этом уникальном печатном издании.
— Сплошные толки и пересуды, — повторила она. — Злословие и злоязычие. Однако все читают и обсуждают. Там я и прочитала о вашем приезде.
— И что же, — глаза его сузились, — написано обо мне?"
"Вид у него был настолько грозным, что она невольно попятилась и почти уперлась в стену. Дальше отступать было некуда.
Что же это ей так везет в этот вечер? Два не вполне нормальных мужчины на ее пути: один напивается до бесчувствия из-за безответной любви, а другой готов чуть ли не ударить ее из-за какой-то газетенки, о которой она имела неосторожность рассказать. В то же время ей было немного жаль его: человек вернулся на родину, а его тут же ставят в известность, что его благородное имя полощет какая-то дама по имени Уислдаун. Кому это понравится?
— Не нужно так расстраиваться, — по возможности мягко сказала она.
— Там всего-навсего написано, что вы порядочный распутник, чего, полагаю, вы не станете отрицать, поскольку знаю: большинство мужчин страшно гордятся этим званием… — Она умолкла, ожидая горячих опровержений, но они не последовали, и она продолжала:
— Кстати, некоторые знакомые мне люди подтверждают это мнение.
— Кто же, например?
— Не кричите, сэр. Например, моя мать, знавшая вас раньше. Только она употребила более мягкое слово.
— Какое, интересно?
— Шалопай, если память мне не изменяет.
— Звучит намного лучше.
— И она запрещала мне, насколько помню, находиться с вами в одной компании.
— Неужели? А вы?
— Мне было тогда столько лет, что я все равно не могла бы проводить время в вашем обществе.
— Это вас извиняет, Дафна.
Она болтала все это, понимая в душе, что поступает так только для того, чтобы скрыть от него и от себя самой впечатление, которое он произвел на нее. И продолжает производить — лицом, голосом, движениями.
