Она полагала, что ее любовь к нему сможет излечить его от болезни души, изгнать из нее ненависть к прошлому, жажду мести за перенесенные страдания.
Как неразумна она была. Как уверена в своих силах. В силе любви. И как глупо с ее стороны было верить во все это.
Находясь в замкнутом кругу семьи, она, конечно, мало что видела дальше своего носа, а жизнь оказалась значительно сложнее, чем ей представлялось. И более жестокой.
Дафна никогда не воображала, что все блага жизни будут преподнесены ей на золотом блюде, но полагала, что, если научится управлять своими помыслами, сумеет относиться к другим так, как желала бы, чтобы относились к ней — о чем и толкует Евангелие, — если сумеет все это, то будет в какой-то мере вознаграждена.
Не теперь, но, возможно, в будущем.
Однако то, что произошло сейчас между ней и Саймоном, отнюдь не оставляло ей надежд. Напротив — подрубило их под корень…
В доме стояла полная тишина, Дафна никого не встретила по пути в Желтую гостиную. Уж не избегают ли ее все слуги после скандала, свидетелями которого кто-то из них наверняка был, и этот «кто-то» вполне мог поделиться со всеми остальными тем, что услышал или подслушал?
Одни, возможно, злорадствуют, другие жалеют, но и от того, и от другого не легче.
Дафна вздохнула: грусть, которая ее охватила, не излечить сочувствием — слишком она велика.
С легким стоном Дафна опустилась на желтую кушетку в Желтой гостиной, но долго лежать не могла. Поднялась, дернула за шнурок звонка: одиночество и тишина казались невыносимыми.
Вскоре на пороге появилась служанка.
— Вы звонили, ваша светлость?
— Пожалуйста, чаю. Только чай, никакого печенья, ничего.
Девушка поклонилась и убежала.
В ожидании чая Дафна ходила по комнате, мысли путались. Потом, вспомнив нечто, такое важное для нее, остановилась у окна, положила руку на живот, прикрыла глаза.
«О Господи, — беззвучно молила она, — пожалуйста… пожалуйста, сделай так, чтобы у меня был ребенок. Сделай это, потому что… Потому что иного шанса уже не будет».
Нет, ей не было совестно за то, что случилось. Поначалу она думала, что просто сгорит от стыда, не выдержит, но поняла — этого, слава Богу, не случилось. Ведь произошло то, что произошло, не по заранее задуманному плану. Она не уговаривала себя, глядя на него, спящего: вот, он пока еще пьян, и я могу сейчас воспользоваться этим, совершить акт любви и сделать так, чтобы семя осталось во мне."
"Как получилось на самом деле, она не может теперь ясно вспомнить.
