— Тебе плохо? — спросила она. — Трудно дышать?
— Н-н-н… — было его ответом.
Это все, что он мог выговорить вместо фразы «не надо меня жалеть». И опять ощутил на себе пренебрежительный взгляд отца, услышал его злые слова.
— Саймон! — Дафна тоже соскочила с кровати, подбежала к нему. — Успокойся, скажи… скажи хоть что-нибудь!
Она робко притронулась к нему, но он отбросил ее руку.
— Не прикасайся ко мне!
Она отшатнулась."
"— Слава Богу, у тебя еще остались для меня кое-какие слова, — сказала она с печальной усмешкой.
Саймон проклинал себя за несдержанность, за то, что голос не подчиняется ему в нужные минуты, а в ненужные произносит не то, что следует; и он ненавидел сейчас Дафну за то, что она в отличие от него не потеряла способности контролировать себя, свои слова и действия.
А еще его не оставляло чувство удивления: разве не чудо, что за считанные мгновения Дафна сумела лишить его способности говорить и затем вернула ему эту способность? Не хватает еще, чтобы она этим пользовалась как средством давления! Нет, он не позволит! Он вырвется из-под ее влияния! Уйдет… уедет отсюда! К черту!.
.
— П-п-почему т-т-ты… — прошипел он, поворачиваясь к ней уже на пути к двери, — с-с-сделала эт-то?..
— Что я сделала?! — в отчаянии крикнула Дафна, плотнее заворачиваясь в простыню. — Что?.. Ты ведь тоже хотел… Разве нет?.. Ты ответил мне согласием…
— Т-ты… эт-то… — продолжал он беспомощно выталкивать слова, для большей ясности указывая пальцем себе на горло и на низ живота. — Эт-то…
И, будучи не в состоянии больше переносить свою унизительную беспомощность, стремительно выбежал из комнаты.
* * *Несколько часов спустя Дафне передали записку следующего содержания:
""Неотложные дела в другом поместье требуют моего срочного присутствия. Надеюсь, ты поставишь меня в известность о том, чем окончилась твоя попытка…
Если тебе что-то понадобится, обращайся к моему управляющему, он получил соответствующие распоряжения.
Саймон"".
Небольшой листок бумаги выскользнул из рук Дафны и медленно опустился на пол.
Из горла вырвались рыдания, она прижала ладонь к губам, чтобы умерить их.
Он оставил ее. Бросил. Уехал от нее. Она понимала: он рассержен, взбешен, и была готова к тому, что не захочет простить ее. Но она и подумать не могла, что он может уехать.
Даже когда он выбежал из комнаты, хлопнув дверью, она не теряла надежды, что со временем их разногласия — если можно это так назвать — исчезнут. Конечно, она была наивна, но кто запрещает надеяться.
