И еще громче, если такое было возможно, уже под самой дверью:
— Да-а-афна!"
"Новым воплям воспрепятствовал приступ кашля — он чуть не захлебнулся слюной, потом начал безудержно чихать, но затем вновь обрел нормальное дыхание и огласил коридоры и холлы громогласным призывом:
— Да-а-афна!
Слуги, если и слышали, предпочитали не появляться. Дафна тоже.
Саймон в отчаянии прислонился к двери. Впрочем, если бы он не сделал этого, то вполне мог бы свалиться на пол.
— О, Дафна, — тихо и печально вздохнул он, упираясь лбом в отполированные доски.
— Где ты, Дафна?
Дверь внезапно распахнулась, он ввалился в комнату и распростерся на полу.
— Ты почему… ты зачем… так открыла?.. — бормотал он, не делая никаких усилий, чтобы подняться.
Дафна склонилась над ним, вглядываясь, словно не узнавая его.
— Боже мой, Саймон! Что с тобой? Ты не… — Винный дух, исходивший из его рта, объяснил ей все лучше всяких слов. — Ты пьян!
Он приподнял голову:
— Боюсь, что да, — и снова поник головой.
— Где ты был, Саймон? Почему у тебя опять синяки на лице?
— Я пил, — довольно явственно выговорил он, хотя и с немалым усилием.
— Пил и дрался. Но не с твоим братом.
Он снова рыгнул, но не понял этого, а потому не извинился.
— Саймон, тебе нужно немедленно лечь в постель. Он посмотрел на нее с таким видом, словно она сказала несусветную глупость.
— Лечь и отдохнуть, — пояснила она. На этот раз он с готовностью кивнул:
— Да… лечь… с тобой.
Он попытался подняться, даже привстал на колени, но снова рухнул на ковер.
— Как странно, — сказал он с горечью.
— Ноги совершенно не держат. Они перестали работать.
— Не ноги, а мозги, — уточнила Дафна, опять наклоняясь к нему. — Что я могу сделать? Чем помочь?
Он с пьяной хитростью взглянул ей в лицо и ухмыльнулся:
— Любить меня. Вот и вся помощь… Ты ведь обещала любить. Значит, выполняй обещание.
Она тяжело вздохнула. Ей следовало бы разозлиться на него, уйти и из этой комнаты — пусть спит на полу, но он выглядел таким трогательным. И немного жалким. А что касается того, что он напился, — своих взрослых братьев она видела в подобном состоянии, если не хуже.
От этого существует одно лекарство — проспаться. А наутро он будет уже как стеклышко и, конечно, станет настойчиво уверять, что почти не был пьян и она все выдумывает. Но, быть может, он и в самом деле не слишком пьян, а больше притворяется?
— Саймон, — сказала она, всматриваясь в его лицо, — ты очень пьян?
— Очень, — охотно подтвердил он.
— Не можешь встать?
— Не могу.
