В его голосе звучала гордость. Так ей по крайней мере казалось. И это тоже было одновременно и трогательно, и смешно, и глупо.
Она подошла к нему сзади, просунула руки ему под мышки.
— Поднимайся, Саймон, я уложу тебя в постель.
Он сумел сесть с ее помощью, но потом не предпринимал никаких попыток, чтобы подняться. Наоборот, с дурацким видом посмотрев на нее, похлопал рукой по полу и произнес:
— Зачем вставать? Садись сюда, Дафна, рядом… Здесь так удобно.
— Саймон! — прикрикнула она.
Но он тянул к ней руки и любезно приглашал присоединиться к нему на ковре.
— Нет, Саймон, — терпеливо возражала она. — Тебе нужно лечь в постель.
Снова и без всякого успеха она попыталась приподнять его, но оставила попытки и с отчаянием воскликнула:
— Зачем ты так много выпил?
В его глазах вдруг мелькнула ясная мысль, когда он отчетливо ответил:
— Хотел, чтобы ты вернулась ко мне.
— Мы поговорим об этом позднее, Саймон. Завтра. Когда ты будешь себя нормально чувствовать.
Она сказала это, хотя понимала, что и он, и она знают — разговоры бесполезны.
Они уже говорили об этом, и каждый остался при своем мнении.
— Сейчас уже завтра, — капризным тоном сказал он. — Давай говорить.
На нее нахлынуло чувство отчаяния. Говорить, не говорить, сегодня, завтра — какая разница, если все уже сказано и выхода нет.
— Пожалуйста, Саймон, — умоляюще произнесла она, — оставим это сейчас. Тебе необходимо выспаться.
Он затряс головой — так собака отряхивается, когда вылезает из воды.
— Нет, нет, нет!.. Дафна, Дафна, Дафна!.
.
Она не могла сдержать улыбку:
— Что, Саймон?
Он задумчиво почесал затылок:
— Ты не все понимаешь. Видишь ли…
Он замолчал и молчал долго, пока она не спросила:
— Чего я не понимаю, Саймон?
— Я никогда… слышишь, никогда не хотел тебя обидеть.
В его глазах была печаль совершенно трезвого человека.
— Знаю, Саймон.
— Но я не могу… не могу иначе. Понимаешь?
Он с болью выкрикнул последнее слово, на которое она ничего не ответила.
— Потому что, — продолжал он, — всю мою жизнь он меня побеждал.
Был надо мной. Всегда. А сейчас я хочу реванша. Хочу победить. Я… — он ткнул себя в грудь большим пальцем, — хочу узнать вкус победы.
— О Господи, Саймон, — прошептала она. — Ты давно уже узнал его. Давно победил. Только сам до сих пор не понял этого… Да, да! — крикнула она, потому что он покачал головой. — Уже когда начал говорить без запинки. Когда пошел учиться. Обрел друзей. Когда ездил по разным странам. Это все были твои победы. Малые и большие.
