— Уж не ты ли натравливаешь малину на мой крыжовник? Ты хоть представляешь, с каким трудом мы с Аммой его выращивали? Ах, ты поганка лесная! Ох, и отхожу я тебя хворостиной. Прямо здесь плясать начнешь и без всякого праздника.
— Ну, мама! Он противный, — она скривилась. — Зачем вы его вообще посадили. Гадость кислая.
— А я его очень люблю. И выходит, моя заботливая доченька истребляет то, что мне дорого? Я жду объяснений!
— Я лишь немного сократила эту… урожайность. Во! — выдала она. — Никуда эта пакость не денется.
Растет же. Ма, ну так мы идем на праздник? Там морковные пирожки будут. И леденцы, — она состряпала такое несчастное личико, что точно захотелось хворостину взять. — А ещё можно будет потанцевать у огня. Мы ведь никогда не плясали, ма. Баба говорила, что ты умеешь красиво двигаться. Правда?"
"Я махнула рукой, чтобы отстала. Ну сколько можно твердить, что пойдем мы вечером на центральную улицу. Как её без веселья оставлять? С Аммой не отправишь — наша ведьма как с бабами языком зацепится, так и про Юниль забудет.
С Руни тоже не пошлешь, за ним самим присмотр нужен. Он же вспыльчивый. Слово не так скажут и продемонстрирует клыки.
Вот и выходит, что придется идти мне.
— Значит, можно платье выбирать? — дочь упорно не отставала. — А ты научишь и меня танцевать?
— Если через мгновение ты не сбежишь в дом, то можешь забыть и о леденцах, и о пирожках, — спокойно проговорила, а в душе как-то горько стало.
Да умела я танцевать, но было то совсем в другой жизни.
И Амме сказать нужно, чтобы не ворошила былое.
— О, ясно! — Юниль захлопала в ладоши. — Побежала примерять платье.
Её действительно смело. Выдохнув, я покосилась под ноги. Прямо на моих глазах из-под земли пробивались новые ростки малины. И главное, нагло так.
— Юниль! — взревела я.
Ростки замерли и расправили листья. Как будто они здесь и сидели.
— Ну что за девчонка! — всплеснув руками, я выдохнула.
Ничего. Как вырастит — отправлю саму продирать свои творения. Чтобы поняла, как оно дается.
Вытерев руки о фартук, положила в карман специальный садовый закругленный нож.
Солнце стояло в зените.
Нужно было пойти и посмотреть, во что она там вырядиться хочет. А то моргнуть не успею, как снова краснеть придется.
За забором послышался девичий смех. Я остановилась и прислушалась.
— Да ну этого немого Руни. Этот второй куда интереснее, — щебетали молодки, двигаясь вдоль нашего огорода по тропинке. Только макушки голов и было видать.
