Руни тоже рычать перестал, зато замычал. Вегарт сглотнул и таким беспомощным взглядом уставился на моё наивное сокровище, что жалко его стало.
— Да, малыш, ты права, — закивал он, пытаясь сохранить лицо. Смех за спиной стал ещё более хрюкающим. — У меня есть свои и много. Этих дядей я накажу. Они у меня каждую женщину во всех деревнях заранее любить и уважать начнут. И больше не будут жадничать и грязные слухи распускать. Нечем будет. А ты молодец. Это правильно — не давать маму в обиду.
Юниль горделиво задрала подбородок.
Мужики пошли красными пятнами и не сговариваясь уставились на меня, будто я могла их сейчас спасти. Вот уж кому не до смеха было. Их короткие куртки и штаны из мягкой кожи блестели от засохшего яичного белка.
— Пошли вон! — гаркнул Вегарт так громко, что я вздрогнула."
"Мужикам повторять не нужно было. Только калитка стукнула, как их не стало.
— Ну я и дурак, — глухо прорычал он. — Грета, прости за это. Всегда знал, что эмоции лучше держать при себе. Но это болото… я так вымотался там….
— Просто сделай так, чтобы про меня больше сплетней не таскали. Мне здесь жить, генерал, — прервала я его неуклюжие попытки снова извиниться.
— Вегарт, — ещё тише произнес он. — Меня зовут Вегарт, и раз мы живем под одной крышей, то такое обращение уместно.
— Я не думаю…
— А я прошу! — он, наконец, повернулся ко мне.
Глаза дракона буквально заливало голубое пламя. Через него едва проглядывался пульсирующий зрачок. Это так завораживало.
— Мама! — взревела Юниль.
— Курицы! Курицы сбежали! А-а-а!
Она понеслась к крыльцу, но ей наперерез вышел петух. Моя ведьмочка резко свернула и залетела за спину парнишек.
— Руни! Прикажи им убираться в курятник! — верещала она дурниной.
— А говорила, что храбрая, — рассмеялся Льюис.
Обернувшись и приобняв мою мелочь за плечи, он вытащил её вперёд.
— Ну что они тебе сделают? Это всего лишь птицы. Причем не самые умные.
— Ага, — фыркнула она. — Тебя, видимо, за попу не клевали, да?
— Нет, — он покачал головой.
— Такого в моей жизни не случалось. Ай!
Молодой дракон замер и ошарашенно обернулся. На него, хлопая крыльями, снова попыталась вскочить курица, клюя, куда достать могла.
— Руни! — взревел уже он. — Уйми этих переполошенных. Чего они, друг?
Я тихо засмеялась. Брат, закатив глаза, замычал, призывая несушек к порядку.
— Одного не пойму, ты чистокровная волчица, и я это чувствую, — пробормотал, наблюдая за ними Вегарт.
