— Я плохо знаю традиции волков, Грета. Может, у вас и не принято заботится о своих женщинах. Болеет или нет — иди и готовь мужику. Может, поэтому Руни и неспособен простой суп сварить и накормить близких. Это мне неизвестно. Да и что там у ведунов в головах, тоже, признаться, не ведаю. Но дракон обязан ухаживать за близкими. Льюис мой воспитанник, а это, считай, семья. И он должен был позаботиться о вас, пока я сплю. Потому что часть семьи. А он этого не сделал. Вот теперь мне интересно, ему было лень, или руки кривые?
Вегарт уперся ладонями в стол и выглянул в окно.
В комнате опять стало тихо.
Дождь усиливался. На тропинках виднелись огромные лужи. Грядки, что я старательно формировала, расползлись.
— Руки кривые, — наконец, выдохнул Льюис и, взяв корзинку, пошел к двери.
Руни быстро побежал следом. Оба вышли под дождь и направились к курятнику, утопая по щиколотку в холодных лужах.
— Зачем? — выдохнула я. — Можно же было просто спуститься в погреб.
— Затем, что ума не хватает, — Вегарт распрямился. — Вот пусть и наживают опыт.
Я ещё раз повторяю, Грета, дракон обязан позаботиться о своей семье. И здесь либо он часть нашей семьи, либо нет. Его выбор. Он его обозначил, а, значит, пусть идет и собирает эти яйца, и заботиться о ребенке. Юниль есть эту гадость не обязана. И всё тут! Не обсуждается! Да и ты с Аммой тоже.
— Сурово, — шепнула Юниль. — Но каша, правда, гадкая, мама. Почему они не стали меня слушать?
— Потому что возомнили себя большими и грозными, — жестко усмехнулся Вегарт. — Ну-ка, доченька, вижу, тебе легче стало.
Помогай. Где у мамы и бабушки глубокие сковородки? Будем делать омлет. Я вчера в погреб молоко спускал. Там и мясо вареное оставалось. Котов ещё покормить, они вон под столом какими голодными глазами на нас смотрят."
"Юниль тут же соскочила с лавки и кинулась к ящику у печи. Достала большую глиняную сковороду и, сгибаясь под её тяжестью, поставила на стол.
— Смотри-ка, не размокли, — хмыкнул Вегарт, выглянув в окно. — Быстро они.
Из курятника появились Руни с Льюисом.
В руках второго все та же корзина. Оба выглядели собаками побитыми.
— И всё же не нужно было с ними так жестоко, — выдохнула, чувствуя, как по сердцу жалость разливается.
— Лучше я сейчас, чем жизнь потом. Переживут, не рассохнутся.
Повернувшись, он отправился в сторону погреба.
Дверь скрипнула, и повеяло холодом. Поежившись, я взглянула на появившихся в проходе парней. Они опять мялись и оборачивались. Видимо, пытались сообразить, куда девался Вегарт.
