Стыдно признаться, но у меня выходило толще. Курам на радость, а нам на разоренье.
Юниль же с важным видом поставила на стол глубокую миску. Вытащила яйцо из корзины и не успела я и рта раскрыть, как она шарахнула по нему ложкой. Ожидаемо на дне чашки оказался и желток, и белок, и скорлупа.
— Ой, — она недоуменно захлопала ресничками.
— Ну вот, — Вегарт оставил картофель и подошел к ней. — А ты ребят дурнями называла. А оно, оказывается, непросто. Да, доченька? И яички сначала вымыть нужно было, они грязные.
И бить умеючи надо. А так испорчено всё.
Она расстроилась. К тому же ещё и устыдилась. Глаза заблестели от накативших слез. Я растерялась. Привстала, но меня опять мягко усадили на лавку.
— Это сложно, Юниль, делать то, чего не умеешь. Ещё и думая, что всё легко и просто, — продолжал объяснять ей Вегарт. — Вот и Льюис с Руни полагали, что воды залили, крупы насыпали. И нечего ещё маленьких девочек слушать. А нет. Видишь, как оно получается.
— Я не хотела, — она слезла с табуретки и подбежала ко мне.
Забралась на лавку и обняла. — Мама, ты же всегда так делаешь. И Амма.
— Да, — я закивала. — Но первые мои разбитые яички выглядели именно так, милая. Вынимай оттуда скорлупу. Мой после и яйца, и руки. А то, что в миске — котикам нашим на радость. Будешь ещё мальчиками командовать?
— Нет, — её щёки покраснели от стыда. — Только не рассказывайте им. Высмеют.
Подняв голову, я заметила в проеме Льюиса. Кивнув мне, он медленно, чтобы не шуметь, попятился.
А после и вовсе приложил палец к губам.
Наверное, в этот момент я окончательно поняла, что он давно не ребенок. Взрослый молодой мужчина с прекрасным воспитанием и добрым сердцем.
— Конечно, не скажу, но и ты щади их гордость. Руни и Льюис — мужчины. Воины. Им неприятно, когда им указания дает женщина. Это сильно бьет по самолюбию и обижает, — я пригладила ее растрепавшиеся волосы."
"— Я больше не буду. Честно! — она быстро закивала.
— Ну и славно, моя помощница, — Вегарт засмеялся, глядя на ее такое серьезное личико.
— Тогда тебе не менее ответственное задание. Вывали-ка всю эту ужасную кашу в ведро для кур. Скроем все следы испорченной еды от Аммы. Чтобы она не расстраивалась. И никому не скажем, что воины наши совсем не кашевары.
— А ты их научишь готовить? — слёзы высохли на глазах Юниль, и она снова засветилась радостью.
— Да. Научим, раз такая возможность выдалась. Будут у нас и обед, и ужин здесь варить.
