Они ничего не знают и не слушаются!
— Юниль, — мне совсем не понравилось, что она ябедничает. — Эту кашу готовили для тебя. Старались. Будь благодарной. Никто не должен выполнять все твои желания. И главной тебя никто не назначал. Сейчас я схожу в курятник и принесу тебе эти яйца…
— Сиди, Грета, и не вмешивайся, — Вегарт хмуро сдвинул брови к переносице. — Тебе, вообще, подниматься нельзя было. — Услышав такое, аж растерялась. Вегарт же обернулся к парнишкам. — Вот мне интересно, а остальные, что есть должны были, а, ребятки? Амма, которая вчера еле ногами передвигала и старалась ради Юниль и Греты, готовя им зелья.
А сейчас спит — не добудишься. Её чем потчевать собрались? Этим?
Он подошел к печи и заглянул в котелок. Взял ложку, поковырял в каше.
— И ты это ела, Юниль? — его голос тал ещё злее.
Кто-то явно не выспался.
— Вегарт, я не повар, — четко произнес Льюис. — Что мог, то и сделал…
— А ума не хватило бульон простой сварить? — резко оборвал он его. — А после просто засыпать в него горсть крупы? Или ты уже мысленно в свой дворец вернулся к пирам и кухаркам.
А жизнь, парень, штука подлая. Сегодня крестьянин, а завтра дворянин. И наоборот. Ты же с голоду сдохнешь с мясом в руках.
— Вегарт, я… — Льюис попытался что-то сказать в свое оправдание, да никто ему не позволил.
— Ты вот этим ребенка моего пичкал?! — на стол полетел котелок.
От страха я подскочила.
— Сядь, Грета, — голос генерала мгновенно стал мягче. — Юниль, иди к маме. Будет вам сейчас хороший завтрак.
Он осторожно усадил дочь рядом со мной и поставил котелок ровно.
Каша в нем чуть отлепилась, и часть её осталась небольшим комком на столе.
Моргнув, не понимала, как относиться к словам Вегарта. Стоит ведь злой, ледяные глаза источают гнев, но при этом страх перед ним просто исчез.
Знала, что если слово поперек ему скажу — ничего мне не будет.
— Они старались, Вегарт, — я всё же не смолчала. — И они устали. А Юниль слишком избалована…
— Она ребенок, — нет, он не закричал, и даже голос не повысил. — И она хочет есть.
И ладно бы продуктов не было, и эта каша — всё, что было доступно. Но, нет же. Полный погреб, готовь — не хочу. Если не лень или руки не кривые. А у тебя, Льюис, они кривые или лень у тебя? Руни, а ты? Среди женщин рос, и ни разу не хватило ума хоть подсмотреть, что и как они готовят? Что вы за увальни?
Брат прикусил губу и опустил голову. Ему было стыдно. Да и Льюис притих. Взгляд отвел.
— Вегарт, они не обязаны… — снова попыталась я оправдать горе поваров.
