Слабость накатывала, вызывая головокружение. Опираясь на стены, я таки дошла до источника погрома.
Руни и Льюис…
Ну удивляться не стоило. А ещё моя егоза — довеском.
— Мама, — увидев меня, Юниль соскочила со стула. — Как хорошо! Эти безрукие испортили кашу и теперь заставляют меня её есть. А она на вкус как горелая палочка. Я точно знаю, я пробовала.
— Тихо, милая, орин Вегарт спит. А вы здесь шумите, — я поднесла указательный палец к губам, призывая их вести себя спокойнее. — Что у вас происходит?
— Я же говорю, — дочь зашипела змеей, тихо, но гневно.
— Они портят кашу и не слушают меня. Совсем! Я им приказываю, меньше крупы ссыпать. Масла всего ложку. А они… Бестолковые. Ты попробуй, мама, чем они меня, золотце твоё, пичкают.
Парни переглянулись, сдерживая смех. К слову, на кухне действительно пахло просто отвратительно. Заглянув в тарелку, стоящую на столе, поморщилась. Ком непонятно чего грязно-желтого цвета.
— Это каша? — уточнила на всякий случай.
Горе повара закивали.
Важно так.
— А сами пробовали?
— Мы не дети — это есть, — Льюис пожал плечами.
— А знаете, как меня Амма научила вкусно готовить? — я премило улыбнулась. Руни, не будь дурак, сразу почуял подвох и шагнул было в сторону коридора, но, поймав мой недобрый взгляд, остановился. — Верно, братец, но сбежать не позволю. Взяли ложки, сели за стол и всё съели. А в следующий раз будете вспоминать вкус своей стряпни и думать, чем ребенка пичкаете.
— Каша и каша. Как её испортить можно? — Льюис подошел к котелку и заглянул в него.
— У нас во время переходов бывало и хуже готовили. Всё съедалось.
Взяв ложку, он отковырнул кусок этой гадости и отправил в рот. Прожевал. Ещё набрал каши и снова съел.
— По-моему, Юниль, забаловала тебя мама. Не как на пирах, конечно, но вполне съедобно.
Руни перекосило ещё больше.
— Я не буду это есть, — видя, что Льюиса моё наказание не проняло, Юниль решила пустить в ход последнее, самое верное средство. Она разревелась. — Я им говорила, что нужно сходить к курочкам и собрать яиц.
А потом пожарить. Но они не умеют. Они даже не знают, где сковорода, и меня не слушают. Дурни!
Сложив руки на груди, она отвернулась к окну.
— Вообще-то, мы ради тебя старались! — кажется, и Льюис обиделся. — Мне где было учиться кашки варить? Руни тоже рос среди женщин, и не его дело — омлеты разводить на парном молочке. Могла бы и потерпеть.
— Вы меня не слушаете, — она выдвинула вперёд подбородок.
