С высоты своей колокольни я не разглядел тогда, что в империи поселились голод и разруха, ведь я видел лишь сытую жизнь.
Спустя десять лет я собственноручно убью императора и узурпирую власть, но это уже ничего не изменит. Не вернёт тысяч погибших. Ох уж эта молодость. Думаешь, что ты самый умный, а мир чертовски прост и понятен. А в итоге твои действия лишь плодят сожаления…
— Мишутка, просыпайся. Вставай, мой хороший.
Я открыл глаза от нежных поцелуев матери и, зевнув, потянулся.
— Пойдём прогуляемся?
Я коротко кивнул.
— Да мой ты золотой! Такой маленький, а уже всё понимаешь, — расплылась в улыбке мама.
— Да чё там он понимает? Просто лупает в потолок вот и всё. Дети ж они тупые, — вякнула с верхней полки тётка с крестьянской мордой и полезла вниз. — У меня пять детей. Уж я-то знаю, о чём говорю, — пояснила она с чувством собственного превосходства и потянула за ногу своего отпрыска.
— Тупые? Ты в зеркало посмотри, там и увидишь настоящую тупицу! — возмутился я.
— Мишуль, не слушай тётю, она просто не выспалась, — сказала мама, запихивая мои ручки в комбинезон.
Кстати, в нашем бараке Румянцевой не было и это радовало. Не хочу, чтобы мама постоянно плакала из-за этой дуры. Одевшись, мы направились во двор. На небе светило солнышко и пели птички, а за забором гудел город. Мама потянула бублик калитки, но калитка оказалась заперта.
— Видимо, не судьба. Что ж, погуляем по городу в следующий раз. — Весело сказала мама и понесла меня на задний двор.
А там было довольно красиво.
Ухоженный садик с обилием дорожек и лавочек. Даже фонтан имелся! Совсем крошечный и сломанный. Но, тем не менее, он был."
"— Миш, ты молодец. Всё правильно сделал, — шепнула мне на ухо мама. — Я тоже очень хотела той дуре ответить, но побоялась, что она тебе навредит. А ты такой — бац по морде этому хорьку! Ха-ха-ха! — Мама заливисто рассмеялась и смех её был таким заразительным, что я тоже невольно захихикал. — Ой, а кто это тут так хохочет. Кто хохочет⁈ — Она начала дурачиться и щекотать мне пузико, отчего приступ смеха и вовсе стал неконтролируемым и я стал задыхаться.
Внезапно она остановилась и прижала меня крепко к себе. — Я тебя никому не отдам. Если этот дурак снова решит тебя обидеть, бей в ответ. Мама тебя прикроет.
Женщина! Ну что ты со мной делаешь? Слёзы сами навернулись на глаза от такой теплоты и я прижался к ней, засопев. Я тебя тоже не дам в обиду. В этом мире у меня есть только ты и дар генокрада. Не бойся, мама, скоро всё изменится.
