– Ладно, пойдём, сначала поешь, потом отправимся в прачечную, там должна быть чистая форма, затем я покажу, где каждый день тебе придётся наводить порядок.
– Спасибо вам, – поблагодарить того, кто проявляет хотя бы каплю заботы – не стыдно, зато человеку очень приятно, вот и старшая среди горничных не сдержала улыбку:
– Чего уж, милая моя! У меня у самой дети, и я представить не могу, чтобы они ходили, гремя костями, обтянутыми кожей.
Путь до кухни не занял много времени – весь персонал сосредоточился в одном месте, как и кухня, вокруг коей крутилось очень много людей: кто-то туда заходил, кто-то, наоборот, выходил, слышался смех и громкие разговоры.
– Годелив! Дорогая, накорми девчушку, горничная новая, – с ходу, не успев толком войти в помещение, позвала кого-то Изабель.
– Ого! Горничная? – из одуряюще вкусно пахнущего нутра кухни к нам вынырнула розовощёкая гибкая девушка. – Ну пойдём, садись сюда, как звать-то тебя?
– Дженни, – ответила я, присаживаясь за столик в самом углу. Территория кухни была просто огромной – и зачем так много людей для одного-единственного маркиза? Ответ нашёлся быстро:"
"– Хорошо, Дженни, а я Годди, – улыбнулась девушка на несколько лет старше меня, – ты сиди здесь, ешь, – передо мной появилась полная тарелка какой-то каши с молоком и плавающими в ней кружочками сливочного масла, – а у меня дел много, через пару дней начнут прибывать гости, столько заготовок надо успеть сделать – голова кругом!
Суета, в которую я буквально с разбега окунулась, не давала мне и секунды на какие-то размышления о своей дальнейшей судьбе: не успела поесть, меня повели в подвал, где оказалась прачечная с допотопными приспособами для стирки – здесь ещё никто не придумал элементарных механизмов для стирки, зато хватило фантазии упростить набор и слив воды, то есть примитивная система подачи и слива воды уже присутствовала.
– Грейс, подай чистую форму по фигуре новенькой! – без предисловий распорядилась мадам Изабель, властно протянув руку. Та самая прачка по имени Грейс, суматошно кивнула и скрылась из виду, чтоб через пару минут вручить мне стопку чистой одежды, не забыв сверху закинуть замшевые, явно ношенные, туфли.
– Просто замечательно! Теперь иди к себе и переоденься, я буду ждать тебя в главном холле.
В итоге меня определили мыть полы и стены, протирать от пыли статуи и картины, мебель и окна в левом крыле особняка, где никто не жил, каждый день! И ходила я в том закутке, как приведение – одна-одинёшенька, как отшельница.
