А потом было знакомство с Игорем, вспыхнувшая с первого взгляда любовь. Решение жить вместе.
Я вспомнила, с каким трепетом готовила наш первый совместный ужин и как радовалась, когда Игорь его похвалил. Ведь это было так важно — снова обрести семью!
И я была счастлива. Целых два года. А потом, после исчезновения и предательства человека, которого я считала своим мужем, все изменилось. Для меня снова наступили трудные времена. Впрочем, мои сны уже рассказывали мне об этом, и ничего нового я не узнала. Дальше был Дартштейн, несколько дней скитаний по улицам столицы, безденежье и отчаяние, и милость судьбы, пославшей мне Папашу Дюка.
Я снова прошла учебу и устроилась на первую работу, вернулась в Эрголь, переступила порог Иренборга и увидела графа, мне вновь удалось победить его болезнь и пережить нападение тварей.
Я вспоминала все и чувствовала, что не одна. Горн вел меня по тропинкам памяти, был рядом в самые трудные моменты и помогал преодолевать боль и отчаяние, захлестывающие душу.
Его поддержка давала мне силы, и она же вытащила меня из моего прошлого, вернув в настоящее.
— С возвращением, Кэти, — устало улыбнулся Дерек, выпуская из своих рук мои ладони. На лбу его блестели мелкие бисеринки пота, лицо выглядело осунувшимся. Видно, магия девораторов — не такая уж легкая штука.
— Вы видели всю мою жизнь?
Я задала этот вопрос, пытаясь понять, что чувствую. Когда-то я думала, что стоит мне вспомнить свое прошлое, как все тут же изменится. Я рассчитывала, что вместе с памятью вернется и моя настоящая личность.
Увы, я ошибалась. Ничего не изменилось. Я была все той же Кейт Стоун, а врач-химиотерапевт Карина Сергеевна Одинцова осталась где-то в другой реальности, там, где ей и было самое место. И пусть у нас была абсолютно одинаковая внешность, но внутренне мы были очень разными. Два года, проведенные в Дартштейне, сильно повлияли на мое мировоззрение и характер.
— Да, Кэти, — кивнул граф. — Я видел твою жизнь.
В его глазах мелькнуло какое-то непонятное выражение.
То ли сожаление, то ли боль.
— Ваш мир очень отличается от нашего, — задумчиво произнес Дерек, но я чувствовала, что он хотел сказать совсем другое.
Наверное, это трудно — считывать и понимать эмоции людей, переживать с ними их воспоминания, примерять на себя чужую личность. Фредерик говорил, что старается закрываться от душевных порывов, но сейчас я видела, что он окунулся в мое прошлое без магической защиты.
— Да. И жизнь в нем тоже отличается.
Мы замолчали.
