— И далёко?
— Я опять не спросила, — спохватилась Надинька.
— Как это люди живут, — задумчиво выговорила бабуся. — Съезжают, а куда, сами не знают!
— Да мы ещё вернёмся, — пообещала Надинька. — За вещами. Завтра нас легковая машина повезёт.
— Машина, — фыркнула бабуся Колпакова. — Да ещё легковая! Гляди на них!
И удалилась в сторону кухни.
Спала Надинька на удивление прекрасно и проснулась в предчувствии чего-то хорошего, радостного. Агаша уже давно встала и хлопотала около узлов и тюков.
Надинька помчалась в ванную, с удовольствием умылась и почистила зубы, облилась ледяной водой — б-р-р, как холодно! — вернулась к себе и стала одеваться за ширмой.
— А доктор уже уехал, Агаша?
— Доктор здесь, — объявил Яков Михайлович из соседней комнаты. — На который час намечен отъезд?
— На четыре пополудни! — отрапортовала Надинька. — Поедемте с нами, доктор, правда!
— Никуда я с вами не поеду, — мрачно сказал Яков Михайлович. — У меня сложный больной, я сегодня задержусь на службе.
— Да вы так-то уж не огорчайтесь, — подала голос Агаша.
— Мы же не в Сибирь уезжаем, в одном городе остаёмся.
— Да-с, — согласился доктор саркастически, — не в Сибирь. Что за идиотская выдумка с этим переездом!
— Я ужин вам под подушкой оставлю. Заверну кастрюльку получше, чтоб вам не греть.
— Благодарю покорно, я вполне дееспособен. Итак! — Решительным шагом он прошёл к вешалке, натянул пальто и нахлобучил шапку-пирожок. — Долгие проводы — лишние слёзы. До свидания, и всего наилучшего.
Надинька кинулась к нему, обняла и расцеловала.
— Доктор, миленький! Агаша права, никуда мы не денемся! И Серёжка говорит — пусть доктор с нами живёт!
— Очень трогательно, — доктор отстранил от себя Надиньку. — Ну, доброй дороги!
— Мы будем скучать, — сказала Надинька. — Правда, Агаша?
Та подошла, притянула к себе голову доктора и поцеловала в лоб.
— Ничего, ничего, — сказала она, — дай бог, не в последний раз видимся.
Яков Михайлович махнул рукой и широким сердитым шагом вышел в коридор. Хлопнула входная дверь.
Агаша покачала головой.
— Из дому уезжали, совсем сиротами были, — глаза у неё внезапно налились слезами. — Из квартиры уезжаем, как будто от семьи отрываемся.
Она утёрла глаза и накинулась на Надиньку:
— Как это машина к ночи придёт? Уж уехать бы поскорей, да и дело с концом! Никак нельзя пораньше-то?
— Агаша, я не распоряжаюсь машиной.
— И этот твой, хорош гусь! Опять его нету! Как вы жить-то станете по разным городам?
— Перестань, Агаша.
