— За что? — сама у себя спросила Надинька. — Раньше мне казалось, что они нас ненавидят…
Агаша покачала головой.
— Жизнь у людей тяжёлая, Надинька. Иной раз хочется улыбаться да радоваться, а не получается. Вон Федот. Инвалидом на фронте стал, победителем домой вернулся. Теперь вот горькую пьёт — работать как следует не может, лучшие свои годы войне отдал. С чего ему нас любить-то, за какие такие заслуги? А вот полюбил… Или доктор наш! Десять лет по лагерям и поселениям мыкался ни за что ни про что, жену и детей потерял, один как перст на свете остался.
А ничего — к нам притулился, в больнице служит, живёт! Ещё небось скучать без нас будет, хотя мы ему комнату освобождаем!
— И мы будем скучать, — отозвалась Надинька. — И приезжать будем, и гостить! Правда, Агаша?
— Светлая у тебя душа, — сказала нянька. — Вот за душу-то тебя и любят.
— Ну тебя, Агаша.
— Ты глянь-ка сюда.
Надинька доела котлету, стрельнула в сторону Агаши глазами и мгновенно вылизала тарелку — так было вкусно, и так хотелось ещё.
Но больше не было.
— Это я колпаковским мальчишкам пошила.
И Агаша раскинула на чехле рояля три рубашки — самые настоящие, с воротничками, пуговицами и манжетами!
— Из того полотна, что у нас оставалось. Помнишь, в ГУМе брали, ещё Павел Егорович жив был.
Надинька не помнила никакого полотна, но рубашки вышли отличные!
— Вот как ты хорошо умеешь придумывать, Агаша!
— Да чего там придумывать-то! Трое мальцов, поди их одень-обуй. А тут всё подспорье. Поела?
Надинька вздохнула и кивнула.
— Ну, давай-ка собираться. Ты завтра в институт идёшь?
— Нет, Агаша. Завтра лабораторные работы, я их с другой группой сдала. Мы же завтра переезжаем!..
Весь вечер до прихода доктора они собирали книги и посуду — в новый Федотов сундук.
Яков Михайлович ужинать наотрез отказался. Он был расстроен, выглядел неважно и всё время молчал, только фыркал носом.
— Ну, к чему этот переезд? — заговорил он наконец, когда Надинька попросила его завязать бечёвкой очередную стопку книг. — Чем тебе тут не живётся? Сергей всё время на службе, ты сама говоришь, раньше Нового года его не жди!
— Яков Михайлович, миленький! Да ведь там квартиру нужно обживать!
— И где эта квартира? Наверняка у чёрта на рогах!
— Я даже и не спрашивала, — призналась Надинька.
— Какая разница?
— Так ведь большая разница! Наверняка к вам не наездишься теперь! И что мне тут делать одному в таких хоромах?
— Доктор, да не всё же вам между книгами спать!
— Надинька, — доктор сдёрнул очки.
