— Там брак был литейный, это каждый на заводе знает! Мы же его сами и варили! А потом проверяли, акт составляли!.. И всё чики-чики!..
— Ты вот что, — сказал дядя Коля. — Ты пока помолчи, Бориска. А ты, Сергей Ильич, отвечай, чего этому сукину сыну от тебя надобно.
Сергей Ильич не сразу и понял, о ком его спрашивает старый мастер.
— Чего он к тебе прицепился? Чего он, к примеру, к главному инженеру не прицепился? На нём ответственности поболе, на главном-то! Мож, ты ему где дорогу перешёл?
— Кому? — спросил Боря с недоумением.
— Кому Сергей Ильич дорогу перешёл?
— Да Гицке этой вашей, кому, кому! Начальнику первого отдела! — сердито сказал дядя Коля, полез в карман, выудил кисет, сложенную газету и стал сворачивать самокрутку. — Вы что ж, маленькие, что ли, товарищи инженера`? Не понимаете, что такие дела запросто так не делаются и обвинения энти для чего-то нарочно выдумываются! Вот и спрашиваю я тебя, Сергей Ильич, где ты ему дорожку перешёл?
Начальник КБ посмотрел на Борю Смирнова, словно ища у него поддержки, и признался:
— Да я его раньше никогда и не видел, дядя Коля.
Ну, то есть видел! Ну, то есть увидел впервые, когда он на завод пришёл!
— Это дело так оставить нельзя, — снова горячо заговорил Боря. — Мы соберём комсомольское собрание и потребуем снятия всех обвинений!
— Дак ещё не обвинили! — перебил дядя Коля. — Погоди ты со своим собранием! Вам всё только на собраниях глотки драть!..
— Я должен работать, — сказал Сергей Ильич. — Участвовать в склоках у меня времени нету.
— А как заставят?
— Что заставят?
— В склоках участвовать? А работу работать не дадут? Чего ты делать станешь?
— Мы должны защитить честное имя нашего товарища и руководителя!..
— Да погоди ты, Бориска! — опять перебил дядя Коля. — Прежде помозговать надо, тута какой-то подвох. Вот печёнкой подвох чую!.. Кабы совсем того…
— Чего — того?
— Кабы совсем плохо тебе не пришлось, Сергей Ильич, — закончил дядя Коля очень серьёзно.
Март, 1957 год
Сидеть было неудобно, сцену почти не видно, но зато слышно отлично.
В консерватории давали отчётный концерт. Выступали преподаватели и будущие выпускники, и Марк, сосед, сын Фейги и Ефима, достал два пропуска — Надиньке и Мирре.
Сам он прошёл по ученическому билету. Марк занимался в музыкальном училище имени Гнесиных и подавал большие надежды.
Они сидели, стиснутые со всех сторон такими же молодыми, жаждущими музыки людьми, слушали, затаив дыхание, а потом аплодировали бурно, горячо.
