— Именно он настоял на том, чтоб конструкции собирались здесь! Именно он выгораживал железнодорожных товарищей, которые не смогли обеспечить доставку уже собранных конструкций!..
— Так ведь за милую душу собрали, — опять встрял председатель профкома.
— И государственных денег сэкономили аж под двести тысяч, — поддержал директор завода. — Две недели в три смены работали!
Сергей Ильич посмотрел на обоих с благодарностью. Он как-то не ожидал, что его будут защищать. Почему-то он был уверен, что его «сдадут без боя».
— Экономия — это хорошо, — бодро согласился начальник первого отдела. — Но наше государство не так уж бедно, как, возможно, это видится Сергею Ильичу, или, может быть, как ему мечтается, и вполне может позволить себе расходы на такой гигант, который сейчас возводится здесь, на Адмиралтейском заводе.
Сергей Ильич очень старался не слушать и не возражать, просто изо всех сил старался. Он знал, что от возражений будет только хуже. Самое главное — молчать! Начни он защищаться, и дело кончится… рукоприкладством, безобразием и нарядом милиции.
— Тем не менее в процессе сборки в металле была обнаружена трещина! Что это, если не вопиющее нарушение технологий?! Порча такого дорогого металла?!
— Позвольте, так ведь металл с трещиной с производства пришёл, — прогудел профорг. — Это не наш брак, это литейного производства брак! Мы же тогда целое расследование проделали!
— А если мы ошиблись? — Гицко поднялся, опёрся кулаками о стол и перегнулся к директору.
— Что, если брака удалось бы избежать, если б детали собирались как должно, в положенном месте?
— Да не могли мы их собрать в положенном месте, они по железке не проходят, не габарит!..
— Это ещё большой вопрос! На который мы потребуем ответа, и тоже в партийном порядке!.. Будет созвана комиссия, которая проведёт соответствующую работу, действия Сергея Ильича будут со всех сторон рассмотрены и оценены!
Сергей Ильич облизал губы, почувствовал сладость сахарной пудры и вспомнил, как был счастлив пятнадцать минут назад, когда прибежал из механосборочного, где работы шли полным ходом, да ещё получил свежую пышку.
Как он был счастлив… тогда, давно.
Пятнадцать минут назад.
— Так ведь трещину-то заварили, — напомнил парторг. — Силаев сам варил, я помню! Потом лаборатория проверяла прочность — отменная, словно и не было трещины вовсе.
— Товарищи, я удивляюсь вашему легкомыслию, — горячо перебил Гицко.
