– Вот «Вечно живые», помнишь, зимой, после сессии?
– Ну, конечно, помню!
– Вот там всё! И всё про наше поколение! А как они играли?! Особенно… высокий такой парнишка! Ещё имя у него модное!
– Олег? Ефремов?
– Кажется, да. Я несколько ночей потом не спала! Вы видели, Марк? – Она слегка обернулась и улыбнулась ободряюще, словно приглашая его к чему-то.
– Что вы, Мирра, на этот спектакль не попасть.
– А вы попробуйте, – сказала Мирра. – Это просто необходимо видеть!..
– Зачем меня учили музыке? – спросила Надинька.
– Я никогда не смогу так, как эта девчонка.
– Вы тоже прекрасно играете, – вырвалось у Марка.
– Бросьте, – сказала Надинька. – Что вы!
И вдруг остановилась и дёрнула Мирру за руку.
Навстречу им в толпе двигались две женщины, постарше и помоложе, удивительно похожие друг на друга. Старшая была в шляпке с пёрышком, и младшая в шляпке, но без пёрышка. У старшей на шее сверкал крупный красный камень, и точно такой же, только вдвое меньше, – у младшей. Ридикюль у старшей был чёрный, лаковый, а у младшей коричневый, замшевый.
– Ты что, Надинька?
– Подождите меня, я сейчас!
Надинька вытащила руку, протиснулась и остановила парочку.
– Здравствуйте, – выпалила она. – Руфина Терентьевна?
Старшая сделала такое удивлённое лицо, как будто с ней вдруг заговорила одна из скульптур.
– Здравствуйте, – прогудела она в ответ. – Только я не могу вас припомнить.
– Я Надежда Кольцова, – выпалила Надинька. – Дочь Павла Егоровича Кольцова! Вы въехали в нашу дачу!
Удивление на лице дамы сменилось неудовольствием.
– Ах, вот что, – пробормотала она. – Ну так что же… Это моя дочь, Зинуша. Зинуша, это… н-да. Ну, я думаю, пора в зал, скоро второе отделение.
– Руфина Терентьевна, – волнуясь, заговорила Надинька, – а что, на даче вы не бываете?.."
"Генеральша зачем-то заглянула в свой ридикюль.
– А… почему это вас интересует? – И громко щёлкнула замком.
– Понимаете, я зимой ездила, просто так, вы не подумайте, что я хочу навязываться, просто проведать, и там никого не было…
– Милая, это совсем не ваше дело, вот решительно не ваше, где именно мы проводим зиму.
– Конечно, – согласилась Надинька. – Извините меня. Я прожила в этом доме всю жизнь и просто хотела немного узнать о нём.
– Мама, – подала голос Зинуша, – это кто?!
– Ах, да никто, дочь покойного хозяина нашей дачи. Надежда, кажется, да? Я не расслышала.
Мирра подошла и крепко взяла Надиньку под руку.
