Маркус приподнял ее бедра, и Ханна сдавленно вскрикнула, когда он вошел в нее снова, на этот раз еще глубже. Он больше не был ни нежен, ни осторожен, но она отдавалась ему всем существом, как никогда прежде.
Когда наступил бурный финал, она впилась зубами в плечо Маркуса, чтобы заглушить рвущийся из груди крик. Зарычав, он сжал ее затылок, впившись в губы поцелуем столь ненасытным, что она заметила, как дрожь сотрясает его тело, лишь после того, как он с тихим вскриком оторвался от ее губ.
– Господи, помилуй, – прошептал он.
Ханна улыбнулась, не открывая глаз, и прислушалась к гулкому биению своего сердца.
– Да уж, действительно.
Его раскатистый смех заставил засмеяться и ее тоже, когда Маркус, подхватив Ханну на руки, отнес ее на кровать, усадил на край и встал перед ней, пожирая глазами. Она облизнула губы.
– Что-то многовато на нас одежды…
Маркус распустил узел галстука и сорвал с себя рубашку.
– Мы это исправим.
С одеждой он управился быстро, подумала Ханна, даже слишком быстро для человека, привыкшего к тому, что его одевают и раздевают слуги.
Она жадно разглядывала его грудь, плечи, бедра. Он был мускулистый и поджарый, кожа в пламени свечей отливала тусклым золотом. Грудь покрывали темные волоски, спускающиеся узкой полосой к самому животу.
Он не сводил с нее глаз – темных, загадочных, напоминая могучего дикого зверя, готового напасть – на нее! У Ханны перехватило дыхание, когда Маркус сел рядом с ней на кровать и сбросил обувь и брюки. Обнаженный герцог Эксетер в ее постели! Живот свело сладостной судорогой желания, и она задрожала от возбуждения.
– Копуша, – нежно произнес он, вскакивая на ноги.
Ханна растерянно хлопала ресницами. Она не сделала ничего, просто смотрела, как он раздевается. А теперь он раздевал ее, распустив узел атласной ленты, удерживающей ночную сорочку. Поцеловав ее снова, Маркус поднял подол – шелковая ткань с восхитительным шелестом пощекотала ее кожу. Оторвавшись от ее губ, он одним быстрым движением сбросил с нее сорочку. Ошеломленная Ханна чувствовала, как его пальцы гладят ее волосы, проворно расплетая косу, которую она старательно заплела на ночь.
– Я все гадал… – прошептал Маркус, проводя ладонью по ее спине.
– О чем? – спросила она. Намотав волосы на кулак, он потянул, заставив ее отвернуть голову.
– Я гадал, насколько далеко, – выдохнул он в самое ухо, отпуская волосы, которые упали ей на плечи. – Твоя кожа… – Его губы коснулись местечка под ухом – и Ханна ахнула. Как бы ей не растаять прямо на месте.
