А я, между прочим, положила глаз на одного повесу – он только что вернулся в город…
Ханна сидела, боясь пошевелиться. По ту сторону ширмы разговор шел уже о совсем незнакомых ей людях. Прическа была забыта. Значит, вот какой ее видят эти люди: скучной, старой, уродиной, интриганкой, заманившей герцога в брачные сети?! Внезапно бал потерял для нее всякое очарование.
– Вам помочь, мадам? – Возле нее стояла молоденькая горничная, вопрос которой отвлек Ханну от горестных размышлений. – Может быть, принести вам чай?
За ширмой раздался взрыв хохота.
Ханна вскочила.
– Нет, спасибо. – Она бросилась мимо присевшей в реверансе горничной, не желая столкнуться с тремя сплетницами, и торопливо направилась туда, где у подножия величественной мраморной лестницы ожидал ее герцог."
"Он стоял там, высокий и элегантный, и изучал толпу. Ханна подошла – Эксетер обернулся, устремив на нее пристальный взгляд. Она приняла предложенную руку и вся покраснела. Как хорошо, что он был рядом с ней весь вечер.
Только сейчас Ханна поняла, от какой беды он ее охранял. Высоко подняв голову, она попыталась любезно улыбаться гостям, под любопытными взглядами которых Ханна теперь чувствовала себя неуклюжей, нескладной, беззащитной.
– Все только и говорят, что о нас.
– Разумеется. – Герцог мельком на нее посмотрел. – Затем мы и явились сюда, чтобы дать пищу для разговоров.
– Этой пищи у них теперь предостаточно, – шепнула она. – Когда мы уедем?
Маркус едва удержался от мрачной гримасы.
Что еще могло случиться? Про себя он уже согласился, что вечер складывается весьма удачно. У «жены» обнаружились безупречные манеры. И она не испытывает его терпения, треща без умолку, чем обычно грешат женщины.
Эксетер чувствовал, что всех вокруг переполняет любопытство. Однако постепенно настроение толпы стало меняться. Они с Ханной многим были уже неинтересны; люди поверили в иллюзию, которую им предложили. Вот и доказательство того, что он поступил правильно. Представление оказалось настолько успешным, что Маркус уже не жалел о том, что не пошел играть в карты с Грентемом и Ивенсом.
– Еще слишком рано, – ответил он. – Даже не подавали ужин.
Она склонила к нему голову.
– Я бы хотела уехать.
На сей раз герцог все-таки нахмурился и отвел ее в сторону.
– Почему?
– Я устала. – Он поднял бровь – Ханна покраснела. – Я устала от того, что все смотрят на меня и перешептываются. Мы с вами вышли в свет и устроили отличный спектакль.
