Тем не менее остановить ее он почему-то не мог. Ханна посмотрела прямо ему в глаза.
– Нет, не умеете.
Итак, перчатка брошена, и Эксетер ее поднял, не думая о последствиях. Бывают вещи, которые нельзя игнорировать. Грентем и Ивенс сегодня подождут, тут уж ничего не поделаешь. Но вот этого он так не оставит.
– Позвольте… – Он замолчал. Взял ее руку и поднес к губам. – Я докажу, что вы ошибаетесь, – закончил Маркус вполголоса. Никому еще не удавалось его безнаказанно оскорбить.
Ее глаза блестели.
– Попытайтесь.
Было бы интересно посмотреть.
Непрошеной явилась мысль о том, как и чем он мог бы попытаться заняться, – явилась во всех злосчастных подробностях. С трудом отогнав навязчивое видение, Маркус заставил себя улыбнуться.
– Идемте. – Кивком указав на толпу гостей, он положил руку ей на талию."
"Роль любящего супруга давала ему право следить за ней, буквально не спуская глаз. И это было очень кстати: кто знает, каких бед способна натворить эта женщина, если начнет дразнить других джентльменов своим обольстительным взглядом?
Ханна чувствовала, что ее лицо горит.
Вокруг было море людей, и все, казалось, оборачиваются ей вслед. Да еще герцог нависал над ней и не сводил с нее испытующего взгляда. На какой-то миг она даже забыла, где они и что ей надлежит делать. Злость, которая кипела внутри, произвела странный эффект – заставила увлечь Эксетера… в некую игру.
Что она наделала? Ханна начала нервничать. Его рука обхватила ее талию. Вот он остановился и взял для нее новый бокал шампанского.
Его бровь приподнята, внимательный взгляд прикован к ее лицу. Она взяла бокал и, собрав в кулак остатки храбрости, шагнула навстречу толпе. Насколько трудна ее задача?
Их то и дело останавливали, но хороших манер, любезной улыбки оказалось достаточно, чтобы все были довольны. Никто не приставал с расспросами о ее прошлом или об их женитьбе, хотя Ханна не сомневалась, что многие просто умирают от желания узнать подробности. Но никто ничего не спрашивал, а Ханна не затрагивала опасных тем.
Герцог все время был рядом, держа ее то за локоть, то за талию.
Эксетер тоже оказался частью загадки. Его обращение с ней оставалось официальным, однако в нем появилась некая легкость, непринужденность, какой она за ним еще не замечала. Он ей улыбался. Представлял всем в качестве любимой жены. А когда Ханна с ним заговаривала, ловил каждое слово, будто все ею сказанное было ему крайне интересно.
