Спать иди, я работать уеду до утра, — наливаю себе ещё воды из-под крана. На зубах неприятно поскрипывает пыль из зала. Полощу рот, жду, когда голову отпустит.
Зависаю взглядом на назначениях, которые Мирный взял у Иры после полевой операции. Что-то меня напрягает, едва заметное, с первого взгляда неочевидное. Подхожу ближе, снимаю бумажку с холодильника, всматриваюсь в почерк. Тот, что в письме, я знаю наизусть. Каждый изгиб линии, наклон. На листке у меня в руке почерк совершенно другой.
С чего я взял, что это писала она? В бригаде дежурят врач, фельдшер и водитель.
Может, вообще та баба, которой я деньги передавал с подачи Мирного.
Подношу бумагу ближе к лицу, втягиваю в себя запах. Тонкий, едва уловимый, её…
Мой мир снова начинает штормить. Нет, блядь! Там начинается землетрясение. Всё покрывается кривыми трещинами и норовит взорваться в любую секунду, выпустив наружу тонны бурлящей лавы. Я делаю вдох, а у меня ощущение, что в лёгкие заливаю кипяток. На выдохе грудную клетку пробивает охреневшее от осознания сердце.
Ира не писала это проклятое письмо!
Твою мать… впившись пальцами в короткий ёжик тёмных волос, зажмуриваюсь и снова пытаюсь вдохнуть.
— Эй, — как сквозь вату доносится до меня. — Эй, ты чего, всё же решил помереть? Не надо! — в голосе Дуни настолько ярко выражена паника, что нарастающая внутри меня буря застывает.
Смотрю в большие, перепуганные глаза девчонки.
— Не дождётесь, — зло рычу я. Во мне проснулось нечто тёмное, голодное и очень злое.
Ворон — это птица, существующая в двух мирах одновременно.
Он может свободно перемещаться между ними, иногда забирая с собой души неугодных. Один умный мальчик из моих подопечных сказал, что демонов, живущих внутри, иногда надо кормить, иначе они вырываются из-под контроля и происходит что-то непоправимое. Мальчик этот был очень сильно прав. Но у меня нет демонов. Я сам по себе демон для тех, кто переходит мне дорогу.
Аккуратно расправляю смятый листок, складываю его пополам и убираю в задний карман джинсов.
— Я уехал. Не высовывайся.
— Стой, — Дуня ловит меня за куртку. — Я с тобой.
— Нет!
— Да! — топает ногой. — Мне всё равно не уснуть. Я могу пригодиться.
Наверное, да, может. Своего рода маленький громоотвод. Благодаря ей, подо мной ещё не полыхает.
— Три минуты у тебя на сборы. Покурю пока.
Дуня пулей уносится в комнату, а я достаю сигарету, выключаю свет и отворачиваюсь к окну. Не вижу ни хуя перед собой, кроме этих строчек из письма.
