»
У меня есть на него папка, но там мало.
«Эльмира Ахмедова ненавидела дочь любовницы своего мужа, которую ей пришлось принять в их доме. Прилюдно унижала. Жаждала быстрее избавиться.»
«Рустам…»
Стучу ручкой по столу. Слушаю, как по коридору шаркает Дуня. Открываю в углу изображение с камер, смотрю за ней. Бродит вдоль окна. И не боится ведь, а. Отбитая на всю голову.
Отвлекает, да. Стоит перестать думать о ней или схеме, и у меня внутри вспыхивает адское пламя, ворон расправляет крылья, желая прямо сейчас вцепиться когтями в чью-то душу.
Мирный Иру увёз. А почему? Потому что я позволил!
Глава 23
Ворон
Мой фокус смещается туда, и к пламени прибавляется разъедающая кислота ревности. Она плещется внутри, то и дело прожигая броню и брызгая прямо на сердце. Давлю на грудь кулаком, делаю вдох. Лицо горит.
— Блядь, блядь, блядь!!! — луплю ладонью по столу. Подставка с канцеляркой подпрыгивает, на пол улетает карандаш и пара серебристых скрепок.
Дуня засовывает свой нос в кабинет.
— Я думала, ты тут уже кого-то бьёшь.
И без меня.
Кидаю в неё массивной точилкой для карандашей. Взвизгнув, скрывается за дверью, а приступ ярости во мне всё равно гасит.
Выдыхаю, включаю вытяжку и закуриваю прямо в кабинете. Стряхнув пепел со своей схемы, расписываю её дальше.
«Рустам… Друг?» — жирно обвожу вопросительный знак.
На моих глазах из упрямого пацана он превращался в сильного бойца, в лидера, которого я тренировал. Следом за ним меня отправили на ту спецоперацию, где я оказался в плену.
Руса и часть выжившей команды вернули домой. Мы почти перестали общаться.
«Был против моих отношений с Ирой. Любил сестру. Поддерживал отца в решении отдать её замуж за Асада.»
«Друг?» — повторяю вопрос самому себе.
«Не враг» — делаю метку.
Подумав, рисую в конце ещё один вопросительный знак.
«Асад Юнусов — неудачливый бизнесмен, потерявший семейный бизнес, выстраивавшийся поколениями.»
Позор своей семьи, если уж быть честным.
«Трус, скользкий тип, огрызался, когда я приходил к нему.
»
«Копать глубже!!! Проверять внешние связи!»— несколько раз обвожу каждое слово.
Дотлевшая сигарета обжигает губы.
— Ай, сссука, — с шипением вынимаю её изо рта и тушу в пепельнице.
Облизываюсь, сдавливаю пальцами виски и лезу в базы на компе. Но сначала беру телефон, долго смотрю на экран и болезненно ржу над собой.
Ты, блядь, пацан, что ли, такое вытворять?
Но мне больно и мне по хуй, поэтому я вытворяю. Набираю номер Мирона. Долго слушаю гудки.
