Но сможет ли он меня когда-нибудь понять?
— Мам, ты чего? — ладонь сына ложится на голову, а я улыбаюсь.
— Я чуть-чуть полежу. Соскучилась по тебе очень…
Егор нежно гладит меня по волосам, а я проваливаюсь в какое-то пограничное состояние. Вроде всё слышу и понимаю, но в то же время меня уносит в прошлое. В тот роковой для всех нас день, когда я позвала к себе в больницу Асада.
— Ты всё ещё хочешь меня в жёны? — спрашиваю, глядя в глаза. Без страха и сомнения. Мне некуда отступать.
— Что за вопрос? — хмурится он.
— Ответь.
— Хочу, — небрежно пожимает плечами.
— Ты говорил про сделку, — сухо напоминаю. — Я готова предложить тебе свою.
— Как интересно? — хмыкает Асад и расплывается в хищной ухмылке. — А я тебя, оказывается, недооценил.
— Это точно, — слабо усмехаюсь. — Так как?
— Говори.
— Я беременна и хочу сохранить ребёнка, — вздёргиваю подбородок, чтобы не подумал, что мой малыш какая-то ошибка. — Ещё я хочу сама дать ему имя и воспитывать его.
Асад несколько мучительно долгих секунд молчит, а я внутренне дрожу от ужаса.
Если он сейчас откажет, даже не представляю, что делать. Отец не разрешит позорить его внебрачной беременностью, а одной мне не выносить её. Врач прав, организм не справится.
— В тихом омуте, да Ира? — хмыкает, наконец, Асад.
— Если тебе это не подходит…
— Я этого не говорил, — он приближается и склоняется к моему лицу. — Это ребёнок Ворона?
Распахиваю глаза, не понимая откуда он может знать. А Асад лишь хохочет.
— Можешь не отрицать, — кривится он.
— Я и так всё знаю.
— Что «всё»? — выдыхаю и сжимаю кулаки, чтобы скрыть нервную дрожь.
— Он приходил ко мне недавно, — проходится по палате и останавливается у окна. — Угрожал, что если я не откажусь от одной сделки, изнасилует мою невесту, — сглатываю, не веря своим ушам.
Это же не может быть правдой? Или может? Даже не знаю, что хуже."
"— Так как, Ира? Он тебя изнасиловал?
До боли закусываю щёки и качаю головой.
— Одно слово, и он сядет, — голос Асада становится вкрадчивым. Он как змей-искуситель вьётся вокруг и предлагает наказать предателя.
— Ну же!
— Нет, — не могу я так. Подло это. — Меня никто не насиловал.
— Значит, соблазнил, — цокает Асад. — Не суть, ладно, — язвительно оскаливается. — Ты же хочешь, чтобы я признал этого выродка?
Молча проглатываю оскорбление и киваю.
— Ты станешь моей женой. Очень хорошей и послушной. Мы уедем из этого города и начнём всё с начала. Твой ребёнок и все наши остальные дети будут носить мою фамилию.
