Ведьма моя, чё ты творишь, а?
Опасно прищуриваюсь и с трудом хватаюсь за остатки здравого смысла. Внутри всё кипит и бурлит, как лава в жерле вулкана. Ещё немного, и рванёт так, что мало не покажется. А Ира словно не замечает ничего. Невозмутимо обувается и надевает куртку, как будто и правда рассчитывает уйти отсюда.
— Стоять! — зло рявкаю и дёргаю её на себя. — Никто. Никуда. Не пойдёт!
— Мирон, — жалобно пищит она и смотрит на моего друга.
Я тоже перевожу на него взгляд. Ну давай, блядь! Покажи себя!
— Отпусти, — вздыхает Мир и тянет меня в сторону.
— Пусть уходит.
Чего? Охренел, что ли? Это моя женщина и я сам решу, когда ей уходить!
— Ты не слышал? — оскаливаюсь и вырываю руку. — Я сказал «нет»!
С вызовом смотрю в глаза другу. Вероятно, уже бывшему. И вижу, что он не собирается сдаваться.
— Да ты заебал! — Мирон срывается первый и зажимает меня в болевой. — Иди, Ира!
Секунды хватает, чтобы она сбежала, а меня всё же перекрыло. Во мне слишком долго кипело. Информация об Ирине, возможное предательство Мирного, тупые люди, попытавшиеся сделать из моего сына насильника.
Наверное, это должно было случиться. Энергии необходим выход. Моя сейчас разрушающая, как стихия, налетевшая на небольшой городок, способная перемолоть в себе деревья, дома, людей, столбы с электропроводами.
— Какого хера ты творишь?
Мы с Мирным сцепляемся и сносим зеркало в его прихожей. В какой-то момент он берёт меня массой, но я выкручиваюсь, и мы меняемся.
— Что она здесь делала, Мир?!
Резким рывком толкаю друга на стену и ударяю об неё затылком, наступая ботинком прямо на деревянную раму под ногами.
Она трещит, скрипит, зеркало выскакивает из пазов.
— Тебе-то что? Не твоя же! — скалится Мирный и встряхивается, давит мне на кадык, грозясь сломать горло. За что тут же получает по рёбрам и, резко выдохнув, врезается коленом мне в живот.
Разлетаемся к разным стенам. Тяжело дыша, зло смотрим друг на друга.
— Моя, — рычу раненым зверем. — Это моя Ведьма, Мир! Только моя! — голосовые связки ещё ни хрена не слушаются.
"
"— Когда ты собирался мне об этом сказать, а?! — стирает кровь с разбитой губы. — Может, ещё гайцов позовём? — усмехается разбитыми губами.
— Догадался, — нервно хмыкаю.
— Нет, блядь, я такой же тупой, как ты, — его ухмылка становится провокационной, и меня вновь захлёстывает волна ярости.
Мы снова врезаемся друг в друга, нанося удар за ударом. Не критично, но довольно болезненно. Я выношу Мирного в просторную комнату.
