Моя персональная сковородка слишком раскалилась сегодня. И меня снова сносит в агрессию.
— В таком случае, я тоже тогда была «ребёнком», — зло цежу сквозь зубы, вновь окунаясь в чан с болью. — Когда ты сначала со мной переспал, а потом бросил. Одну. В чёртовом ЗАГСе!
Ворон перехватывает мои ладони и несильно сжимает, согревая озябшие пальцы своими горячими. Обжигает. Жар течёт по телу со скоростью лесного пожара, наполняя меня и одновременно опустошая. Смотрит в глаза с надеждой и мольбой. Никогда не видела его таким.
Но не могу я ему ответить тем же. И не хочу. Да, я проиграла. Но пусть это останется со мной.
— Я не бросал тебя, — он притягивает мою руку к губам и целует трепетно, осторожно, что аж дыхание перехватывает. — Мне пришлось уехать, чтобы спасти свою группу. Молодые пацаны, вместе с твоим братом.
Что же ты творишь? Зачем ты сейчас это всё рассказываешь...?!
Я это и так знаю. Но это всё лирика. Легче не становится.
— Спас? — усмехаюсь язвительно.
— В смысле? — хмурит брови.
— Ты сделал свой выбор — кого спасти, а кого погубить, — грубо выдёргиваю свои руки из его тисков.
— И он оказался не в мою пользу. Увы…
Хватит. Пора заканчивать. Спектакль затянулся.
— Ир, всё не так, — Ворон сокрушённо качает головой, но мне его не жаль. — Тебя должны были встретить и отвезти ко мне на квартиру."
"— Но нет, меня никто не встретил, — едва сдерживаю предательские, жгучие слёзы. — Вместо этого я, как идиотка, ждала тебя в ЗАГСе. А потом, решив, что с тобой что-то случилось, прибежала к тебе… И скулила там, под запертой дверью, как собака.
Пока соседка-«добрая душа» не «сжалилась» и не рассказала, что ты меня бросил. Собрался и уехал. А я, Ворон? Обо мне ты тогда подумал? — не могу уже остановиться. — Нет! Ты кого-то спасал! Но не меня. Чего ж ты хочешь от меня сейчас?
— Это мой косяк. Целиком и полностью, — желваки ходят на его лице, а кулаки опасно сжимаются. — Я не снимаю с себя ни вины, ни ответственности, но я не мог поступить по-другому.
Смешно всё это слышать.
Именно от него.
— Ты мог лично встретиться и сказать хоть что-то, — рычу от фантомной боли, что до сих пор преследует меня, — а не просто испариться, бросив меня один на один со всем трешем, что сам же устроил вокруг меня.
— Да не мог я тебя подставлять! Никто не должен был знать, что я уезжаю.
— Как у тебя всё просто, — криво усмехаюсь. — Мог – не мог. Для кого-то ты всё можешь, а для меня оказалось ничего, — развожу руки в стороны. — Ладно, всё уже в прошлом.
