— Что это? — непонимающе смотрю на потрёпанный временем клочок бумаги в руке Ворона.
— Письмо, которое я нашёл в почтовом ящике вместе с твоим кольцом и ключами, — вздыхает.
Открываю и пробегаюсь по строчкам взглядом. В голове не укладывается смысл прочитанной писанины. Чушь какая-то, на коленке сделанная.
— Бред, — поднимаю глаза и небрежно кидаю письмо на стол. — Только идиот мог в это поверить.
— Я и есть идиот, — Ворон нервно усмехается и накрывает мою ладонь своей. Касание обжигает. Запускает жаркую волну мурашек по всему телу и на пару мгновений дезориентирует.
Дышу часто, щёки начинают гореть от волнения.
— Я не писала тебе писем, — выдёргиваю руку и откидываюсь на спинку, глядя ему в глаза.
Что меняет эта его правда для меня? Ничего. Абсолютно. Но хоть немного проясняет ситуацию.
— Это всё подстава. Я пока не знаю чья, но обязательно выясню. Кто-то специально хотел нас разлучить, — сжимает переносицу пальцами, морщится.
— А невеста твоя новая, тоже подставная? — качаю головой. Сейчас ещё в показаниях путаться начнёт.
— Какая невеста? — хмурится Ворон. — Откуда ты знаешь?
— Вспомнил? Мило как, — издевательски хмыкаю я. — Её тоже успел бросить, судя по всему?
— Ир, да всё не так, как кажется на первый взгляд. Точнее, так было надо на тот момент, — нервно растирает лицо ладонями. — У меня никогда не было никого кроме тебя. Клянусь.
Самое страшное, что где-то в глубине души я ему почему-то верю. Только мне это не нужно. Я не хочу. Не могу себе этого позволить. Надо заканчивать этот фарс прямо сейчас.
— Господи, да перестань ты уже, — от бессилия всплёскиваю руками. — Не стоит ворошить прошлое. У тебя молодая жена, вот и живи долго и счастливо, а ко мне не лезь.
— Ира, она мне не жена, — улыбается Ворон, а я чувствую себя идиоткой.
— Она так не считает, — выходит как-то ревниво, но не могу с собой ничего поделать.
— Юная и бестолковая просто. Кольцо твоё нашла в моих вещах и забрала себе… — достаёт из кармана брюк и кладёт на стол.
— Мне всё равно, — вру я, надеюсь, убедительно.
— У меня теперь другое.
Демонстрирую обручалку на пальце. Небрежно скашиваю взгляд на стол, но не дотрагиваюсь до жёлтого ободка. Не моё оно больше. Я сама от него отказалась и больше не имею на него право. Я — чужая жена. А это… прошлое. Пусть и остается в прошлом.
— Дунька — девочка, которую я опекаю. Ребёнок же совсем… — пытается объяснить, тепло улыбаясь при этом.
Видела я этого «ребёнка»! Сказки мне рассказывать не надо. Внутренне бомбит от бессилия.
