–То, что произошло ночью – это была ошибка.
Закатывает глаза.
– Не думал, что ты настолько труслива, что даже не можешь признать собственные желания.
– Я тебя не хочу, – шиплю сквозь зубы.
– А вот это мы сейчас посмотрим
Подхватывает меня на руки вместе с простынёй. Я охаю от неожиданности. Мышцы на его руках напрягаются, бугрятся под кожей.
– Пушинка, ничего не весишь, – хмыкает Денис и несёт меня в душевую. И я понимаю, что душем мы, скорее всего, не ограничимся. Предвкушение царапает где-то внутри и мурашки разбегаются по телу.
Но вместо того, чтобы подчиниться я возмущаюсь.
– Меркулов, немедленно поставь меня на пол.
– Ок.
Ставит на пол в душевой, я всё ещё держу простыню.
– Если ты решил, что я теперь стану твоей секс-игрушкой в уплату долга за помощь, то ошибаешься. Я не…
Он прерывает мою тираду поцелуем. Запечатывает мой рот губами. Я даже не замечаю, когда падает простынь, а его руки обхватывают мои запястья и поднимает руки себе на плечи. От поцелуя у меня снова стираются границы.
Я уже не помню, что хотела сказать ему и почему.
Обвиваю его шею руками. Он сильный, мощный, и мне безумно нравится его властность, хотя я никогда не признаюсь ему в этом."
"Тягучие струи ударяют по коже. Сейчас это особенно чувствуется. Всё тело напряжено, и каждое прикосновение как слабые разряды тока. Меркулов прижимает меня к себе. Скользит пальцами по рукам, от запястья к локтю, от локтя к предплечью переходит к груди. Его ласки невыносимо нежные, сладкие, медленные.
Ночью он напоминал изголодавшегося самца , который набрасывался каждый раз, словно в первый раз. Сейчас же Денис никуда не торопится. Его руки скользят к моим ягодицам, рисуют круги и узоры на коже. Мне остаётся только удивляться, как быстро он сломал мою оборону. Но это потом, а сейчас я уже задыхаюсь от ласк и прикосновений, бесстыдно прижимаюсь к его паху. Он подхватывает меня, и я инстинктивно обхватываю его бёдра ногами, позволяя снова проникнуть в меня. Не разрывая поцелуй, он продолжает двигаться, не давая мне ни секунды чтобы прийти в себя.
– Всё ещё жалеешь? – спрашивает меня и в очередной раз входит, заполняя на всю глубину, заставляя внутри всё сжиматься. Не могу понять, что от меня требуется. В голове вакуум, который не позволяет двигаться нейронным импульсам.
– Ну? Отвечай. Жалеешь?
– Нет, – кричу. – Нет.
– Скажи: “ не жалею”.
Распахиваю глаза. Это что новая форма садизма? Молчу.
– Настя, я не слышу.
