Купер мог написать автобиографию и назвать ее «Как я это сделал».
— Я не знаю, кто это.
— В том-то и дело, что никто не знает. Какой-то тип угнал самолет, получил выкуп, выпрыгнул за борт с парашютом, и больше его никто не видел. Почти как Билли в твоей версии истории.
— Думаешь, ему бы понравилось? Что я оставила его в живых?
— Он был бы в восторге, Элис.
— Мне тоже так кажется. Если бы мне все же удалось издать книгу, знаешь, как я ее назвала бы? «Билли Саммерс: история неприкаянного человека». Как тебе?
— То, что надо.
8"
"Ночью идет снег. Его выпадает не очень много, от силы пара дюймов, а к семи утра, когда Элис просыпается, небо уже такое ясное, что кажется прозрачным. Баки еще спит; она слышит его храп даже сквозь дверь спальни. Она ставит кофе, набирает поленьев из кучи наколотых дров за домом и разводит в печке огонь. К тому времени кофе уже готов, и она выпивает чашку перед тем, как надеть куртку, сапоги и шерстяную шапку с ушами.
Элис заходит в свою комнату, прикасается к ноутбуку Билли, затем берет со стола книгу в бумажной обложке и кладет ее в задний карман джинсов.
Выходит на улицу и идет вверх по тропе. Свежий снег уже испещрен множеством оленьих следов и странными следами енотов, похожими на отпечатки крошечных рук. Однако перед летним домиком подозрительно чисто.
Неподалеку от того места, где тропа заканчивается, стоит старый тополь с расколотым стволом. Это ее ориентир. Элис сворачивает в лес и начинает считать шаги. Когда они принесли сюда Билли, шагов было двести десять, но сегодня идти скользко, поэтому она насчитывает двести сорок, когда выходит на небольшую полянку.
Чтобы на нее попасть, приходится перелезть через поваленную сосну. В центре полянки остался квадрат коричневой земли, который они присыпали сосновым опадом и листьями. Сразу ясно, что это могила, хотя землю и хвою уже припорошило снегом. Со временем ничего не будет видно, заверил ее Баки. К следующему ноябрю случайный турист, который здесь пройдет, даже не заподозрит, что под землей что-то есть.
«Хотя не будет тут никаких туристов. Это моя земля, и я везде поставил соответствующие таблички. Может, пока меня не было, туристы здесь и ходили — поглазеть на место, где раньше стоял „Оверлук“, — но теперь я приехал и уезжать не собираюсь. Благодаря Билли я отошел от дел. Буду эдаким одиноким горцем. Отсюда и до Западного Склона таких тысячи — стариков, что отращивают бороды до пупа и слушают старые пластинки „Steppenwolf“».
