Он смотрит на нее.
— Где мы?
— В Небраске, Билли.
— Как мы сюда попали?
— Не важно. Закрой глаза. Спи.
Он хмурится:
— Робин? Это ты?
— Да.
— Я люблю тебя, Робин.
— И я люблю тебя, Билли.
— Пойдем проверим, не осталось ли в подвале яблок.
7
В печке стреляет очередной сучок. Элис встает, подходит к холодильнику и берет себе пиво. Откручивает крышку и разом выпивает полбутылки.
— Это были его последние слова. Когда я припарковалась рядом с кемперами возле «Уолмарта» в Керни, он был еще жив. Я слышала его дыхание.
Хрипы. Когда в пять утра я проснулась, он умер. Пива?
— Да. Спасибо.
Элис приносит ему бутылку и садится. Вид у нее усталый.
— «Пойдем проверим, не осталось ли в подвале яблок». Наверное, он это Робин говорил или своему приятелю Гэду. Так себе последние слова. Если бы сценарий к нашей жизни писал Шекспир, было бы интересней. Хотя вспомнить «Ромео и Джульетту»… — Она допивает пиво. Щеки ее розовеют. Баки кажется, что теперь она выглядит чуть лучше. — Я дождалась открытия «Уолмарта» и купила там кое-какие вещи — одеяла, подушки, кажется, спальный мешок…
— Да, — кивает Баки.
— Спальный мешок был.
— Я прикрыла труп и выехала на трассу. Скорость не превышала, как он и просил, — максимум на пять миль выше лимита и только на обгонах. Однажды сзади появилась патрульная машина с включенными мигалками, так я чуть не умерла от страха, но они пронеслись мимо. Я приехала сюда. И мы его похоронили. Вместе со всеми вещами, которых было не так-то и много. — Она умолкает.
— Подальше от летнего домика, ему там не нравилось. Он ходил туда работать, но ему там не нравилось.
— Помню, он как-то сказал, что дом проклят, — замечает Баки. — Какие планы на будущее, дорогая?
— Спать. Никак не могу отоспаться. Я думала, станет получше, когда я допишу его историю, но… — Она пожимает плечами и встает. — Ничего, подумаю об этом завтра. Так говорила Скарлетт О’Хара, ты же знаешь?
Баки Хэнсон ухмыляется.
— «Я подумаю об этом завтра, ведь завтра будет новый день».
— Да-да. — Элис уходит в спальню, где провела большую часть времени с тех пор, как приехала (в основном спала и работала над книгой), но на пороге оборачивается. И улыбается. — Билли сказал бы, что это дурацкая строчка.
— Наверное.
Элис вздыхает.
— Издать мне ее не удастся, так ведь? Его книгу. Даже в качестве roman à clef. Ни спустя пять лет, ни спустя десять. Никогда. И нечего себя обманывать.
— Возможно, ты права, — кивает Баки. — С тем же успехом Д. Б.
