Фрэнк заходит в кухню и оглядывается по сторонам:
— Мария? Ты где, зайка? Нам бы поскорей…
Билли бьет его рукоятью глока по лысине — с размаху и изо всех сил. Брызжет кровь, и Фрэнк падает вперед, ударяясь лбом об угол стола для разделки мяса, стоящего посреди комнаты. У его мамаши голова оказалась непробиваемая, и Фрэнк вполне мог это унаследовать — вместе с «вдовьим мыском», — но что-то подсказывает Билли, что в ближайшее время он не очухается. А может, не очухается вовсе. В кино бандитов вечно лупят по голове со всей дури, а через пару минут те встают как ни в чем не бывало, но в жизни так не бывает.
Фрэнк Макинтош может умереть от отека мозга или субдуральной гематомы — через пять минут или провалявшись в коме пять лет. А может, рано или поздно он придет в себя, но вряд ли до того, как у Билли закончится рабочий день. На всякий случай он его обыскивает. Оружия при нем нет.
Билли тихо возвращается в коридор. Видимо, игра началась: толпа снова ревет. Один из молодчиков Ника вопит во всю глотку: «Ломай ему ноги! Да! Так ему и НАДО!»
Билли спускается по лестнице — не медленно, но и не торопясь.
В логове Ника сидят трое, и все, как приклеенные, пялятся в экран телевизора. Двое в небольших круглых креслах, третье кресло пустует (там, видимо, сидел Фрэнк). Ник развалился прямо перед телевизором на диване, широко расставив ноги. На нем слишком короткие, слишком узкие и слишком кричащие шорты. Из-под футболки «Нью-Йорк джайентс» торчит брюхо, на которое он поставил ведерко с попкорном. Другие тоже сжимают миски с попкорном (видимо, чтобы куда-то деть руки).
Билли знает обоих: один был и в пентхаусе Ника, и в его рабочем кабинете в «Дабл Домино» — видимо, главбух или еще какой-нибудь счетовод. Билли не помнит, как его зовут — Майки или Микки… Может, Марки. Второй тип разъезжал на «транзите» вместе с Даной. Реджи.
— Что ж, ты явно не торопилась, — говорит Ник. Остальные двое уже увидели Билли, но Ник пока не отрывается от экрана. — Поставь…
Тут он наконец замечает ошарашенные лица своих дружков, оборачивается и видит Билли в двух шагах от ковра.
Его потрясенный и испуганный взгляд — просто бальзам на душу. Этого мало, конечно. За то, как Билли провел последние пять месяцев своей жизни, кара должна быть куда страшнее. Но это уже прогресс.
— Билли? — Ведерко сваливается с брюха Ника, и попкорн рассыпается по полу.
— Здорово, Ник. Ты, наверное, не очень рад меня видеть, зато я рад. — Он наводит глок на счетовода (который и без того уже поднял руки).
