Вот так взять и уйти, захлопнуть дверь в старую жизнь и без малейших колебаний открыть дверь в новую? Многие ли на такое способны, даже если им представится шанс?
Около четырех она просыпается, потягивается и потрясенно охает, вытаращившись в окно:
— Пресвятые ананасы!
Билли смеется:
— Такого я еще не слышал.
— Да это же Скалистые горы! Господи, ты только взгляни на них!
— Согласен, это нечто.
— Я, конечно, видела фотографии, но вживую совсем другое дело… И они появились так… внезапно.
Элис права. Сотни миль за окном машины тянулись равнины, а тут вдруг — они.
— Я думал, мы доберемся до Баки сегодня. В принципе это по-прежнему возможно, но мне не хочется ехать по горным дорогам в темноте. Там наверняка серпантин. — Он умалчивает о том, что Баки вряд ли обрадуется, если среди ночи увидит фары возле дома. Слишком уж он осторожничал, когда давал ему свой адрес. — Давай лучше поищем какой-нибудь захудалый мотельчик к востоку от Денвера.
Элис берет смартфон Далтона Смита и со свойственным молодежи проворством принимается гуглить.
— Вот, нашла на трассе какой-то мотель «Вилорог». Приют автомобилиста. Звучит достаточно захудало?
— Ага. Далеко?
— Еще миль тридцать. — Она опять принимается набирать и прокручивать. — Городишко называется Байерс. Там проходят состязания по стрельбе, после которых устраивают танцы, но это только в ноябре. Эх, не повезло, все веселье пропустим.
— Какая жалость.
— Ну, ничего не поделаешь, — глубокомысленно замечает Элис. — Жизнь — это вечеринка, а вечеринки не могут длиться вечно.
Билли не без удивления косится на нее.
— Это кто, Фицджеральд?"
"— Нет, Принц, — отвечает она. — Вид просто сумасшедший. Никак не могу налюбоваться. А когда солнце начнет заходить… Я, наверное, отвернусь. Иначе у меня сердце не выдержит. И ведь я здесь по одной-единственной причине. Меня изнасиловали и бросили умирать в канаве. Наверное, это правда: ничего в жизни не происходит просто так.
Билли слышал эту поговорку множество раз, и она всегда выводила его из себя.
— Нет.
Я в это не верю. Отказываюсь верить.
— Ладно. Прости. — Голос у нее немного испуганный. — Я не хотела обидеть…
— Если я в это поверю, то придется поверить, что в этом мире есть что-то или кто-то важнее моей сестры. И Альби Старка. И Тако. И Джонни Кэппса, который никогда не сможет ходить. Нет всему этому разумного объяснения и быть не может.
Она не отвечает. Он украдкой смотрит на нее и видит, что она уставилась на свои стиснутые кулаки, а щеки у нее мокрые.
