Увидев кровь на лице Донована и опухшие глаза Мартинеса, он сразу протягивает руки вперед (артачится самую малость — для галочки) и позволяет Билли связать их пластиковой стяжкой. Билли подводит его к круглому столику с ноутбуком.
— Ну, вот все и в сборе, — объявляет он. — Большая дружная семья.
— У меня в столе есть деньги, наличные, — говорит Донован. — В моей комнате. И еще отличный кокс. Три грамма чистейшего снега!
— У меня тоже есть наличные, — подхватывает Хэнк. — Всего лишь полтос, но… — Он пожимает плечами: мол, что поделать.
Этот парень отчасти даже нравится Билли. Глупо, учитывая его поступок, но держится он молодцом. Кожа под глазами и вокруг рта побелела от ужаса, однако ведет он себя хорошо и храбрится изо всех сил.
— Ой, да ладно. Вы же понимаете, деньги тут ни при чем.
— Я говорю… — опять начинает Донован.
— Да он все знает, Трипп, — перебивает его Мартинес.
Билли поворачивается к Хэнку:
— Фамилия?
— Фланаган.
— Фургон, который стоит за домом, Машина Любви — она твоя?
— Да.
Но она сломана. Прокладку…
— Пробило. Я в курсе. Но на прошлой неделе он был еще на ходу, верно? Повеселившись с Элис, вы подбросили ее до дома — на этом самом фургоне, так?
— Молчи! — рявкает на друга Донован.
Хэнк пропускает его предостережение мимо ушей.
— А вы ей кто? Парень? Брат? Ох…
Билли не издает ни звука.
Хэнк вздыхает и чуть не плачет.
— Вы ведь знаете, что мы не отвозили ее домой.
— Что вы с ней сделали?
— Молчи! — снова рявкает Донован.
Похоже, это теперь его главная заповедь.
— Плохой совет, Хэнк. Лучше вам сразу все выложить и тем самым избавить себя от многих печалей.
— Мы ее высадили.
— Высадили? Теперь это так называется?
— Ладно. Мы просто выкинули ее из машины… — признается Хэнк. — Но она в сознанке была, понимаете? Говорила что-то. У нее остался телефон, деньги на «убер»… Она разговаривала!
— Ясно выражалась? Поддерживала беседу? Рискни мне соврать.
Хэнк больше не врет. Он начинает плакать, и это кое о чем говорит.
Билли звонит Элис. Он не заставляет Хэнка называть себя никчемным куском говна — парень заливается слезами, а значит, сам это осознал. Он только велит ему извиниться. Хэнк извиняется — вполне искренне. Что ж, уже неплохо.
Билли поворачивается к Доновану:
— Теперь твой черед.
11
Ублюдки присмирели. Никто даже не пытается рвануть к двери: знают, что далеко не убегут, этот незваный гость в маске быстро их осадит.
