В кармане для купюр лежит долларов семьдесят. Несколько фотографий: мужчины — друзья, женщины — подружки. Ни намека на жену и детей.
— Я хотел прифотошопить туда и тебя, — говорит Джорджо, — на фоне Большого каньона или еще где. Да вот загвоздка: в Сети нет ни одной твоей фотографии, Билли.
— От фотографий одни неприятности.
Ник говорит:
— И вообще, нормальные люди не носят в бумажнике собственный портрет. Я уже сказал это Джорджо.
Билли продолжает рассматривать содержимое бумажника, читая его, как книгу. Как «Терезу Ракен», которую закончил сегодня за ужином.
Если он останется здесь, его будут звать Дэвид Локридж. У него есть «виза» и «мастеркард», обе выпущены портсмутским банком «Сикост».
— Какие лимиты по картам? — спрашивает он Джорджо.
— На «мастере» пятьсот, на «визе» тысяча. Ты ограничен в средствах. Конечно, если твоя книга выстрелит, как мы надеемся, все может измениться.
Билли переводит недоуменный взгляд с Джорджо на Ника. Неужели они раскусили его «тупое я»?
— Он — твой литературный агент! — восторженно орет Ник.
— Вот умора, да?
— Так я писатель? Брось, я даже школу толком не закончил. Аттестат получил уже в пустыне — подарок дяди Сэма за то, что не подорвался на растяжках и быстро бегал от моджахедов в Фаллудже и Рамади. Полный бред. Ничего не выйдет.
— Не бред, а гениальный план! — уверяет Ник. — Ты сперва выслушай человека, Билли. Может, мне уже пора называть тебя Дэйвом?
— Нет. Ты не должен называть меня Дэйвом ни при каких обстоятельствах.
Черт, слишком близко к правде, слишком.
Билли в самом деле много читает, а одно время даже мечтал стать писателем — впрочем, дальше мечтаний дело не пошло. Иногда пописывал что-то на досуге, но сразу все уничтожал."
"— Ник, это не прокатит. Понимаю, вы уже подсуетились… — Он поднимает бумажник. — И мне очень жаль, что так вышло. Но ничего не получится. Что мне говорить людям? О чем я пишу?
— Дай мне пять минут, — заявляет Джорджо. — Максимум десять. Если я тебя не уговорю, расстанемся друзьями.
Насчет друзей — это вряд ли, но так и быть, пусть говорит.
Джорджо ставит пустой стакан из-под коктейля на столик (вероятно, чиппендейловский) рядом с креслом и громко рыгает. Когда наконец переключает на Билли все свое внимание, тот видит истинного Джорджи Свина: стройный, атлетически сложенный ум, погребенный в океане жира, который не даст ему дожить до старости.
— Понимаю, звучит бредово — ты ведь не из таких, — но поверь мне, это сработает.
Билли немного успокаивается.
