Но сейчас Мэтью не подумал о том, как спина выглядит со стороны.
Его щеки мгновенно залил румянец. Он наклонился и быстро поднял с пола свою рубашку.
– Прошу прощения, это зрелище, должно быть, не доставляет удовольствия.
Ее теплая, мягкая, такая приятная на ощупь рука прижалась к его спине, и Мэтью мгновенно замер, закрыл глаза, позволив руке скользить по коже. Он не мог отказаться от этого блаженства, хотя знал, что ему все же лучше побыстрее одеться и скрыть свое уродство от прекрасных глаз Грейс.
– Я не вижу здесь ничего страшного. Всего лишь несколько шрамов, – проговорила она, борясь с подступившими к глазам слезами. Но Мэтью все же уловил легкую дрожь в ее голосе. – Расскажи, что случилось.
– Один из докторов испробовал на мне новейшие достижения медицины, а Монкс продолжил лечение.
Мэтью опустил голову. Он мог сказать Грейс только это. Не рассказывать же ей, как эти два чудовища, Монкс и Файли, прижигали его тело горячими углями, а он, связанный, словно животное, катался по полу.
Впрочем, если она повнимательнее изучит «карту» на его спине, то и сама догадается, какого рода лечение применяли к нему доктора.
– Прости, пожалуйста. – Ее рука осторожно гладила его. Это прикосновение, похожее на дуновение ветерка, мгновенно снимало напряжение в его теле и разжигало костер страсти.
– Это произошло уже давно, – неохотно проговорил он. Так это, разумеется, и было, но Мэтью до сих пор страдал от болей в спине и унижения, через которое его заставили пройти.
Ему казалось, что весь этот кошмар случился с ним только вчера.
– Мне не хочется быть любопытной. Если тебе трудно об этом говорить, то не нужно. – Ее рука вдруг вспорхнула с его спины, и Мэтью почувствовал разочарование. Ему так хотелось этих невинных ласк, приносивших не только облегчение боли, но и наслаждение.
– У нас так много проблем в настоящем, что просто нет смысла копаться еще и в прошлых бедах, – с усилием проговорил он.
– Я принесла тебе новое несчастье, – едва слышно сказала она: – Ты должен ненавидеть меня.
Он быстро обернулся и посмотрел на Грейс. Она, не шевелясь, лежала под одеялом, а на ее длинных ресницах поблескивали слезы. Мэтью почувствовал, как у него сжалось сердце. Ему хотелось пожалеть Грейс, приласкать, утешить, но он не мог. Прикоснись он к ней, и неизвестно, чем для них обоих это закончится.
Мэтью ощущал исходящее от нее тепло, и это для него сейчас было самым главным.
