Мэтью проклинал каждую минуту, проведенную Грейс в его поместье, где опасность подстерегала ее на каждом шагу. И в то же время, предчувствуя расставание, страшно мучился.
Но Мэтью знал, что не поменяет своего решения. Он должен каким-то образом освободить Грейс из неволи. Стоило ему только вспомнить ту картину – мерзкое грязное тело Файли между голых ног Грейс, – как его мгновенно начинало тошнить и руки сжимались в кулаки. Пока она находилась здесь, ее жизнь постоянно подвергалась опасности.
Файли целыми днями без дела слонялся по поместью, весь покрытый синяками, обтрепанный, грязный; руки были перевязаны серыми бинтами в тех местах, где его покусал Вулфрам.
Он делал вид, что дрожит от страха, и сразу же начинал прихрамывать, когда попадался кому-нибудь на глаза. Но Мэтью не обманывался на его счет, прекрасно понимая, что это грязное чудовище очень скоро оживет и к нему вернется былая уверенность.
Грейс уже почти полностью поправилась. Все ее кровоподтеки сошли, царапины зажили. В общем и целом чувствовала она себя совсем не плохо.
Единственное, что осталось без изменения, так это ее страхи. Она не хотела оставаться одна, и стоило Мэтью выйти куда-нибудь хотя бы на минуту, как она сразу же приходила в волнение.
С каждым днем он любил ее все сильнее. Мэтью и не предполагал, что такое возможно, но вот оказалось, что так бывает. Его все время что-то подталкивало сказать «я тебя люблю» вслух, чтобы Грейс услышала это, но стоило ему вспомнить тот первый раз, когда он произнес эти слова, как желание признаваться в любви мгновенно пропадало.
Грейс считала его мужественным и смелым, но в глубине души Мэтью знал, что он не такой. Ведь он так боялся снова быть отвергнутым.
Он знал, что она хочет его, что доверяет ему. Да, он нравится ей, но она его не любит.
И это было очень больно.
Сейчас Грейс сидела на диване напротив него. Сумерки постепенно сгущались, но они не зажигали свечей. Скоро им должны подавать обед. Мэтью устроился в кресле около камина, который сегодня еще не разводили смотрел на Грейс и удивлялся тому, что эта женщина, потрясающе красивая, элегантная, умная, обладающая всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами, принадлежала ему.
Она откинулась на подушку и прикрыла глаза. Грейс была просто великолепна в этом узком темно-бордовом платье, see белая кожа походила на китайский фарфор.
Взгляд Мэтью пробежал по вырезу ее платья, скользнул по груди, по нежной ложбинке, убегающей вниз, к кружевному бантику.
