– О, черт возьми, Карл! А какая дата стоит?
Мёрк покрутил открытку в руках, но не смог найти дату.
– Штемпель на марке, там что-нибудь видно?
Оба, прищурившись, принялись разглядывать марку под разными углами. Предположительно там было число 11, все остальное невозможно было прочитать.
– Тогда давай спросим у пары, управлявшей школой, в какой день они были на этой экскурсии.
– Карл, я думаю, наверняка кто-то из учеников фотографировал во время экскурсии.
Мёрк отнесся к этой мысли скептически.
По сравнению с сегодняшней цифровой реальностью, когда все без исключения документируется и любой мало-мальски уважающий себя человек всегда держит наготове смартфон, чтобы фиксировать всевозможные тривиальности и клепать селфи, 1997 год представлял собой настоящий каменный век.
– Ну да, будем надеяться… Как и на то, что хотя бы на один снимок попал парень, о котором говорится в открытке.
Они порылись в коробках еще с полчаса, однако больше ничего полезного не обнаружили.
Ни имени, ни позже отправленной открытки, которая могла бы открыть следующую главу в этом трагическом сериале. Абсолютно ничего.
– И что в итоге? – поинтересовался хозяин, провожая их к выходу.
– Вы имеете полное право гордиться своим сыном, вот что нам удалось выяснить, – ответил Карл.
Мужчина молча кивнул. Он и так это знал. И это было его проклятием.
* * *Они опоздали в мастерскую Стефана фон Кристоффа не меньше чем на час, однако этот человек явно не относился к типу людей, которые обращают внимание на такие мелочи, как часы или предварительные договоренности.
– Добро пожаловать во мрак. – С этими словами он опустил гигантский рычаг, включающий свет в машинном цеху, где прежде, когда мир еще не совсем погрузился в хаос, стояли не менее пятидесяти рабочих и вращали железные шестеренки.
– Впечатляет, – признался Карл. И не солгал.
– И наименование хорошее, – добавил Ассад, указывая на кованую вывеску, висевшую под мерцающими люминесцентными лампами.
Она гласила: «Стефан фон Кристофф – Университопия».
– Да, раз уж Ларс фон Триер примеряет на себя павлиньи перья, почему бы и мне не поступить так же? Меня зовут Стеффен Кристофферсен, а «фон» – это просто блеф.
– Вообще-то я имел в виду название мастерской.
– А, это… Ну, в моей вселенной все названия заканчиваются на «топия».
