Как я понял, вы желаете увидеть «Судьбутопию»?
Он провел их в противоположную часть цеха, где задняя стена и пол освещались лучами двух прожекторов, по интенсивности сравнимыми с естественным дневным освещением.
– Она стоит вот тут, – Стефан сорвал ткань с инсталляции высотой не более человеческого роста.
Карл сглотнул. Перед ними предстала, по всей видимости, самая отвратительная скульптура из тех, что он видел на своем веку. На непосвященных она едва ли производила особое впечатление, но им, получившим кое-какое представление о личности Альберты и ее судьбе, творение показалось чрезвычайно прямолинейным.
Если ее родители когда-нибудь прознают об этом уродстве, судебным искам не будет конца.
– Прикольно, правда? – сказал идиот.
– Как вы добились всех этих эффектов и откуда получили сведения о том, какие элементы понадобятся для инсталляции?"
"– Я был на Борнхольме, когда это случилось. У меня есть дом и мастерская в Гудйеме. Об этой истории немало писали и говорили, можете себе представить. Все без исключения автомобили обыскивали, в том числе и мой, так что никак невозможно было проигнорировать весь этот сыр-бор.
Даже в крохотном Гудйеме все местные мужчины целую неделю днем с огнем искали сами не знали что. Да мы все этим занимались, если уж говорить начистоту.
Карл осмелился взглянуть на «произведение искусства». Изготовлена инсталляция была неплохо, но представляла собой всего лишь безвкусную мешанину из всевозможных художественных техник. Композиция строилась вокруг дамского велосипеда с кривым колесом и скрученным рулем.
Кусок арматуры был приварен к раме, железные прутья расходились в разные стороны, как лучи. На концах их располагались гравюры из железа и меди с изображением различных дорожно-транспортных происшествий. Помимо этого, здесь же была прикреплена картина проверки у парома, изготовленная в технике эмали, а также портрет Альберты с грубыми точками пикселей. Судя по всему, он был взят из местной газеты и художественно вытравлен на меди. Здесь присутствовали слепки кусков костей, веток и листьев, даже рук, простертых в оборонительном жесте.
Но все это было не самое страшное. Самым жутким элементом являлась подставленная под улыбающееся лицо Альберты пластиковая ванна, наполненная кровью.
– Ну, к сожалению, это не человеческая кровь, – рассмеялся Кристофф. – Тут кровь свиньи; она специальным образом обработана, поэтому не портится. Возможно, запах тут немного резковат, но я время от времени меняю содержимое.
