И даже если что-то очень глубоко в душе и осталось, он всё равно будет делать что должен. Такой вот он, понимаешь?
— Ох Златка, — Артёмова качает головой. — Ну не знаю… Если твой Глеб и правда в чём-то таком замешан, то это полный пиздец, я тебе скажу.
Полнейший, я бы сказала.
Следующим утром ко мне приезжает адвокат и с прискорбием сообщает, что из-за обвинений в торговле оружием и наркотиками, а также исходя из новых фактов по сокрытию налогов, на большинство нашего имущества наложен арест. Счета фирмы заморожены, сотрудники распущены в неоплачиваемые отпуска предварительно на две недели.
Автопарк пассажирских автобусов оцеплен, а грузовой транспорт конфисковали для досмотра.
— Утром следователь Бахурин встречался с вашим мужем в СИЗО. Разговор был жёстким, — сообщает мне адвокат. — И ещё Глеб Петрович досадует, что не может связаться с вами. Очень переживает.
Переживал бы так, когда с Ритой в постели кувыркался.
— И ещё, — адвокат слегка покашливает в кулак, — Злата Владимировна, регулярные выплаты с арестом счетов прекратились.
Глеб Петрович перевёл до конца сентября, а он уже и так заканчивается. Не поймите меня неправильно…
— Я понимаю. Свяжусь с вами в течение пары дней и тогда окончательно всё решим.
— Хорошо. Спасибо.
Я провожаю адвоката и поднимаюсь к себе. Открыть флешку я даже не пытаюсь — пустая трата времени. Но я должна использовать её правильно. Ведь а что если Бахурин сказал правду, и счёт действительно идёт на дни, могут пострадать люди.
На Глеба я сейчас крайне зла, конечно, но считать его невообразимым злом тоже не спешу.
Это пока всё недоказанные подозрения — эти жуткие обвинения. А может, на этой флешке опровержение его вины. Вот так вот взять и поверить чужим словам тоже неправильно. Пусть Глеб мне и изменял, это не отменяет того факта, что за пять лет брака он даже голос на меня не повысил. Мы ведь действительно были друзьями, я не услышала ни одного даже намёка на разницу нашего положения до свадьбы.
Мы семья. Все семьи рано или поздно переживают сложности.
И в трудные моменты должны друг друга поддерживать. И пока я сама не смогу убедиться, что мой муж виновен в том, что ему предъявляют, а не просто делают козлом отпущения, я буду держать оборону. Пусть не за него, пусть за семью в целом. Только теперь решать, как поступить, буду я сама.
На следующий день в обозначенное в повестке время я являюсь в следственный отдел Управления полиции. Меня пропускает дежурный, и я прохожу к уже знакомому кабинету.
