А потом говорит уже намного мягче и искреннее.
— Злат, не обижайся. Просто я тогда на приёме в шоке была, как от вас двоих искрило. Это только совсем тупой не почувствует. Неужели нутро никак не отзывается?
И всё же моя броня, которую я наращивала в том месте, где внутри храню ячейку с воспоминаниями, трескается. Настоящее не может не проникнуть туда. Оно просачивается, но мне так страшно, что оно отравит содержимое.
— Я не знаю, — закрываю ладонями лицо. — Я чувствую себя рядом с ним странно. Это как страх, только иначе.
У меня начинают дрожать руки и сохнуть во рту, я будто боюсь его, Лариса, но…
— Это возбуждение.
Щёки краснеют. Моя женственность заглохла. Не от рождения, но в какой-то момент нервная система просто погасила её. Я даже к сексологу ходила втайне от Глеба, он направлял к неврологу, к эндокринологу. К гинекологу, естественно. Но все лишь разводили руками.
«Функционально всё в порядке».
А на деле… Лишь нечто очень отдалённое. Не противно, и на том хорошо — вот с такими мыслями я смирилась.
В чём-то я понимаю, почему Глеб нашёл себе любовницу. Потому что я слишком холодная. Всегда сухая. Безэмоциональная. А ведь иногда он очень старался разжечь огонь страсти во мне. Но притворяться и имитировать — значит лгать. А я этого не могу.
Да к тому же ещё и бесплодная. Тут тоже всё «функционально в порядке», но забеременеть так за пять лет и не вышло.
— Ладно, хватит об этом. Ни с Бахуриным, ни с кем-либо я спать для мести Глебу не собираюсь.
Решительно берусь за ручку автомобиля и выхожу наружу.
Артёмова тоже выбирается, ставит на сигнализацию, и мы идём в торговый центр. Следующий час стараюсь выбросить всё из головы. Важно уметь переключаться. Шопинг — отлично!
— И вот эти красные трусики, пожалуйста, — улыбаюсь девушке-консультанту, а та и рада стараться, потому что сейчас я планирую оставить в их отделе как минимум две её месячных зарплаты.
Потом мы с Ларисой проходимся по бутикам с сумками и кошельками. Она выбирает себе ярко-красный. Заглядываем в ювелирку и салон косметики.
Больше развлекаемся, чем присматриваем что-то конкретное. Как когда-то в студенческие годы.
— Слушай, — вдруг говорит Лара, склонившись ко мне, — ты заметила, что вот тот мужик постоянно таскается недалеко за нами. Ты не нанимала охрану?
— Нет, — хмурюсь, замечая парня в джинсах и серой толстовке. — Ты же знаешь, что я терпеть это не могу. Глеб как-то настаивал, мы тогда прям поругались.
Рита тоже жаловалась, что за ней следят.
