Осенью вода становится тёмной, готовясь к зимнему сну подо льдом. Холодный ветер треплет полы плаща, забираясь за пазуху. Я продолжаю смотреть на воду вот уже около часа, но озеро молчит в ответ, да я и не задаю вопросов.
«Ценой собственной жизни».
Так они сказали. Тридцать пять человек живы. А он нет. Его больше нет.
Туман застилает глаза, и я сжимаю в пальцах в кармане маленькую пластиковую полосочку с двумя параллельными штрихами.
Так бывает. На упаковке написано, что результат теста считается положительным даже при едва заметной второй полоске, которая может проявиться позже первой.
Утром после сообщения по телевизору меня скрутило и вырвало. И потом, приводя в порядок туалет, я вдруг заметила в мусорном ведре на тесте слабую вторую полоску. Если бы не наклонилась — не увидела бы.
Кто-то бы назвал это последствиями, для меня же это подарок. Пусть Демид не был искренним, но я-то была. И теперь у меня будет малыш от любимого. Спасибо за этот прощальный подарок, Демид.
— У тебя с этим озером связаны не лучшие воспоминания.
"
"Я резко разворачиваюсь, ощутив мощный толчок в груди. Бахурин стоит в паре метров сзади, заложив руки в карманы пальто. Живой и невредимый. Немного бледный на фоне яркой осени и черного пальто.
Я каменею, хотя внутри сердце вот-вот пробьет брешь в рёбрах. Сильнее сжимаю в кармане тест-полоску.
— Живой, — только и могу вымолвить севшим голосом.
— Живой, — отзывается он без улыбки. — Так надо было, Злата.
Киваю. Надо так надо.
— Зачем приехал?
Что же делать с этим предательским голосом, который глохнет посреди фразы?
— За тобой.
— Демид…
Отворачиваюсь к озеру, чтобы он не увидел вот-вот готовые выступить слёзы. Я безумно рада, что он жив, но лжи я больше не хочу.
— Я люблю тебя, Злата.
Сжимаю кулаки, сдерживая новый порыв раненой души вырваться наружу и снова расправить изломанные крылья. Живая она, несмотря ни на что.
— Я даже не сразу понял, что ты сама сбежала. Думал, забрали тебя, с ума чуть не сошёл. А потом понял, что ты услышала обрывок разговора и не так всё поняла.
Не слышу — чувствую, что он ближе подходит. Снова убираю руку в карман и сжимаю полосочку. Так хочу ему верить. Так хочу.
— Моя гордая Маркиза, когда же ты уже научишься мне доверять? Слышать меня, а не свои страхи?
Его ладони мягко ложатся мне на плечи. Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю. У меня нет сил сопротивляться ему, что бы разум ни твердил.
— Я думала, тебя больше нет, — горло сдавлено, слёзы сдерживать сил больше нет.
