Старушка со скоростью, несвойственной ее возрасту, стремглав пропала из моего поля зрения. Скрип двери и тишина. Значит, это был не сон? И я действительно неведомым образом попала в чужое тело.
Снова легкий скрип двери, и вот уже няня протягивает мне щербатую кружку с густым травяным ароматом. Пробую приподняться, но слабость каменной плитой прижимает меня к кровати. Тогда няня приподнимает мою голову и подносит к губам кружку. Не торопясь, маленькими глотками пью густую жижу с горьковато-сладким вкусом. После чего опускаюсь на кровать.
— Расскажи, что произошло? — Слабым голосом обращаюсь к няне.
— Говорила я им, что слаба ты, жар только спал. Так никто старуху не слушал. — С обидой повторила она. — А вот хворь-то и вернулась! Ты два дня в горячке металась. Только сегодня полегче тебе стало. Стоны прекратились. Вот оно как! А батюшку твоего схоронили в семейном склепе. Хорошо, хоть попрощаться успела.
При этих словах я вспомнила то самое “прощании” и содрогнулась. Не приведи такому повториться!
Глава 4
Поддерживаемая няней, сходила на горшок и вновь легла.
Слабость не давала даже рукой пошевелить. И тут мне пришла на ум мысль узнать о себе побольше. На разговоры сил хватало, а на все остальное — нет! Значит нужно лежать, набираться сил и разговаривать.
— Няня, расскажи, сколько мне зим? — А сама потянулась почесать голову, да так и застыла. Рука коснулась преграды из плотной шапки волос. Почему-то раньше я об этом не задумалась хотя, понятно почему. Слабость, болезнь, знакомство с семьей, страх, быть раскрытой.
Много чего. Распутав и вытянув прядь, посмотрела на цвет — темно-русый. Волосы жесткие, густые и, судя по всему — длинные.
— Оссподи всемогущий! Неужли опять все позабыла? — Герд смотрела на меня со страхом, прижимая пухлые ручки к груди. — Девятнадцать тебе минуло, ягодка. Я ж тебе говорила!
— И правда — девятнадцать! Вот я растяпа! — Я постаралась успокоить няньку: — Все помню, не волнуйся, и про гибель батюшки, и про маму и сестер.
Почти все… Про судьбу мою вот только ты не рассказывала мне.
Я немного напряглась. Девятнадцать лет — возраст опасный в любом мире. В каком возрасте здесь обычно девушек замуж выдают? А у настоящей Далии Берси жених есть? А как сосватали? Вряд-ли по любви!
— Крестьяне и в девятнадцать дочерей отдают, но они крепче здоровьем. Знать обычно дожидается двадцати двух зим. Народ мы северный, женщины поздно созревают. Поэтому так. — неторопливо повествовала Герд.
