Начало в девять, но надо было еще платье подогнать по фигуре, прическу сделать, макияж. Вот и пришлось отправиться раненько.
– Удачно все прошло? – спросил я.
– Еще как! – радостно заявила Горкина. – Из тридцати участников осталось десять. Я среди них. Непременно получу первое место. И добьюсь своего, стану известной певицей, уеду в Италию.
– Марфе Ильиничне это не понравится, – поддел дочь Горкиной Евгений.
– Мать мне жизнь поломала, – взвизгнула Елена, – к юбке своей привязала.
– Да, она вас, совсем маленькую, в интернат при музыкальном училище жить не отпустила, – кивнул я, – в консерваторию поступить не дала.
– Верно, – покраснела Горкина. – Но сейчас не в ее власти мне помешать. Когда тело-то для похорон отдадите?
– Никогда, – улыбнулся Евгений. – Потому что жива ваша матушка.
– Вы с ума сошли? – взвизгнула Елена. – Мне сказали…
– Ошибка вышла, – вздохнул полицейский, – я пришел просить прощения. До вас сегодня весь день дозвониться безуспешно пытались.
– На съемки нельзя мобильный брать, – машинально заговорила Лена, – он в сумке лежал, а та в гримерке осталась.
Трубка у меня древняя, только звонить можно, в ней непринятые вызовы не видны.
– Вы вроде не рады, что мать обнять можно, – заметил я.
Горкина опомнилась.
– Нет-нет, я счастлива! О, мама жива! Просто это… внезапно… неожиданно… я ошалела. Неужто она правда жива?
– Да, Марфа Ильинична в порядке. В клинике перепутали документы двух больных, поэтому огорошили вас дурной вестью, – пояснил Протасов, усаживаясь на стул. – Скоро ваша мать вернется домой.
Ох, думаю, она сделает все, чтобы вы отказались от шоу.
– Нет! – завопила Елена. – Нет! Все! Хватит! Она меня шантажировала, говорила: «Если уедешь в город, я всем расскажу, как ты…»
Горкина резко замолчала. Я усмехнулся.
– Как вы убили Максима? Вы это хотели сказать?
Елена заплакала. Протасов положил перед ней свой телефон."
"– Вот эту записку, напечатанную на старой машинке, в день своей смерти получила Брякина. Читаю вслух: «Лиза! Хватит нам воевать. Вчера был день рождения Максима.
Приходи сегодня, помянем мальчика. Я ошибалась насчет тебя, теперь знаю правду. Хочу тебя обнять. Твоя Марфа». Вот почему Лиза, улыбаясь, протягивала вашей матери руку при своем появлении в вашем доме. А Марфа Ильинична сочла поведение Брякиной изощренным издевательством, и у нее сорвало крышу. Кстати! Ведь Елизавета после исчезновения сына примерно год только пачкала дверь вашей избы фекалиями, не так ли? А все следующие гадости делали вы.
